Дальний Восток: иероглиф пространства

Пока европеец не ступил на новую землю, она считалась не существовавшей вовсе.

Вся английская нация, с правительством во главе, не церемонится нарушать самые общепринятые правила нравственности, чести и даже положительного закона, если ей это выгодно.

Россия жива войнами и кризисами. Беды и угрозы побуждают строить то, до чего в мирное время не доходят руки. Режим ЧС выступает условием развития.

Следует понять парадоксальную логику истории: Россия была вынуждена двинуться на восток, чтобы защитить себя от Запада.

Чтобы история не закончилась нами, нужно быть соразмерными тем, кто жил до нас.

Европа – этот передовой отряд человечества, над которым играет «солнце судьбы», – должна всюду экспортировать свой порядок и нести бремя белого человека, не беря в расчёт мнение отсталых народов.

Порты Китая стали европейскими колониями и плацдармами: Гонконг – английским, Макао – португальским, Циндао – немецким. Англия окопалась на Индостане и в Сингапуре, Франция – в Индокитае… Не стань Приморье российским, оно рисковало стать не китайским, но английским, французским или американским.

Русское Приморье, как ни странно это звучит, – побочное дитя европейского империализма.

Чем дальше на север, тем теплее люди.

На Дальнем Востоке каждый человек – на вес колымского золота. В силу редкости он огромен и значим

ДВ фобию подметил ещё Чехов на каторжном Сахалине, констатировав предубеждение против места. Каторги давно нет – предубеждение осталось. Непросто поверить, что Дальний Восток – такое же наше, как Волга или Вологда, что здесь можно просто жить, а не выживать, бороться, покорять, нести вахту.

Миф о «жёлтой угрозе» для Сибири и Дальнего Востока, как и миф о сибирском и дальневосточном сепаратизме, не имеет сколько-нибудь реальной почвы. Дальневосточная Россия отличается от Москвы не более, чем Уральская, Кубанская, Поморская. Тем более теперь, когда пространство связали не только телеграф и Транссиб.

Маргиналы – люди окраины и одновременно – передового рубежа, они всегда – на грани познанного и потаённого, передовой дозор, разведгруппа человечества.

Как ни странно, самая западная точка России находится не в Калининграде, а на Чукотке, потому что восточная часть Чукотки лежит уже в западном полушарии.

До нас было многое. После нас тоже должно быть.

В информационную и бесцензурную эпоху фильтрация, отбор и осмысление данных становятся важнее их обнаружения.

На самом деле это над Россией, а не над какой-нибудь невеликобританией никогда не заходит солнце. Россия никогда не спит. Жизнь в нашей стране организована подобно корабельному распорядку: когда засыпают москвичи, на вахту заступают дальневосточники. Кто-то всегда бодрствует – нас не застать врасплох.

При всей противоречивости равнодействующая восточной политики состояла в том, что Россия расширялась в сторону Тихого и Ледовитого. Развесовка сгрудившейся на западе страны стала меняться.

Иногда кажется, что метрополия по настоящему бралась за развитие восточных территорий только тогда, когда наступала смертельная опасность. Дальний Восток жив мобилизующими угрозами.

Две трети Колымы протекают по Якутии, но столицей «Колымского края» называют Магадан, стоящий на Охотском море, которое не имеет отношения к бассейну текущей на север Колымы