— Бесполезный богатенький говнюк, которого хотят все девчонки только потому, что ему повезло родиться богатым и привлекательным. Ты выиграл в генетическую лотерею. И что ты сделал с этим шансом? Ничего. Выбрал быть мерзким куском дерьма.

Предвкушение убийства — не менее важная часть веселья, чем все остальное.

К убийствам легко пристраститься.

Но искушению поддаваться нельзя, как бы ему не терпелось поторопиться. Нужно дождаться правильного момента, нужно чтобы все прошло по плану. Если он слишком поспешит, то все запорет — он это знал, но сохранять терпение было все сложнее.

... в одном Сара точно хороша. Ей отлично удается заставлять других — особенно парней — делать то, что ей нужно. Жизнь куда легче, если ты такая красотка, особенно, когда тебе плевать на чувства окружающих, — он перевел глаза на дом Харперов. — Наверное, это у нее в крови.

— Сара из тех, кто украдет молоко у младенца, а потом продаст назад его же матери. Вечно у нее какие-то махинации, и кстати, попадается она ой как нечасто, — с гордостью продолжил он, сопровождая свои слова взмахом кувалды

— Я вам вот что скажу, — с насмешкой продолжил он. — Она — вовсе не жертва. Она хищник. А еще она хитроумная маленькая паскуда. Впрочем, следует отдать ей должное, — в голосе Эрла проскользнули нотки уважения. — Яиц у нее куда больше, чем у Роуди.

— Да заткнись ты, Руфус! — Эрл швырнул в пса первым попавшимся камнем, но изрядно промазал. Пес, впрочем, все равно перепугался и трусливо забился в конуру.

Бри охватила злость. Да, конечно, она эту собаку до смерти боялась, но это же не значит, что ее нужно бить! Мэтт разделял ее мнение: мрачно нахмурив брови и сжав челюсти, он исподлобья смотрел на Харпера.

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы предать этого человека правосудию.

— Мне нужно только его имя. Правосудие я могу устроить и сама, — в ее низком голосе звучала горечь. — Вы удивлены? Не стоит. Нет ничего страшнее, чем разгневанная мать. У меня ничего не осталось. Мне нечего больше терять. Все, что когда-то было важным, умерло вместе с Брайаном.

— Это золотистый ретривер. Он так страшно лает только потому, что большой. Ретриверы кого угодно в дом пустят, а если ему почесать животик, он еще и поможет грабителям донести вещи до машины.

Сколько бы он себя не успокаивал, все это чувствовалось, как одна большая трата времени. Злость поднималась в нем, как волна, затопила его с головой, сбивая дыхание.

Может, — подумала Бри, — жить в одном доме с кучей людей не так уж и плохо.

Лучше, чем быть одной.

— Я не знаю, что делать. Как будто от меня уже ничего не зависит. Это как… Словно я на американских горках, и вдруг понимаю, что рельсы впереди кончились. И все что мне остается делать — это просто держаться изо всех сил.

Держаться и надеяться, что ты не разобьешься насмерть.

... Я не собираюсь плести интриги. Неважно, благие ли у тебя намерения, неважно, как осторожно ты пытаешься за всем уследить, рано или поздно ты измажешься в дерьме, — Бри тяжело уронила ладонь на единственный свободный от бумаг участок стола

В этом году, казалось, зима никогда не кончится.

— Это невероятно умная собака.

И мозгов у нее побольше, чем у людей, которые от нее отказались, подумал он.