Тень Смерти вдруг появилась в комнате, терпеливая и зловещая. И каждый из них понял, что отныне она всегда будет сопровождать молодого человека. Она молчаливо будет сидеть рядом с ним за столом и лежать ночью в его постели. Когда ветер, проносящийся по деревне, заведет песню, как юный могучий пахарь, Смерть, нашептывая ему в ухо, будет тихо глумиться над мелодией. Когда он посмотрит на восход солнца, окрашивающий туман в цвета халцедона-фиолетовый, и розовый, и зеленый,- Смерть засмеется над его восхищением печальной красотой мира...Герберт подошел к окну и выглянул на улицу: на другой ее стороне стояли дома, серые, уродливые и одинаковые, а тяжелое небо нависало так низко, как будто вот-вот раздавит землю. Теперь он видел жизнь совсем иначе. Лазурь небес казалась ему глубже, чем роскошная эмаль старых французских драгоценностей, вспаханные поля обретали на солнце различные оттенки яшмы, а вязы казались темнее нефрита. Он был как человек, попавший в глубокую пропасть и в полдень высматривавший звезды, которые те, кто живет при дневном свете, видеть не могут...На бледном лице Герберта не отражалось никаких чувств, так что Фрэнк мог только гадать, какой страх сковал его сердце. Он много раз видел, как люди принимают смертельный приговор, и знал, что по сравнению с этим даже агония не так страшна. Это казалось самым страшным моментом в жизни, и, наверное, жесток был тот Бог, который не удовлетворился этим мгновением безнадежной муки, чтобы наказать человечество за все его глупости и грехи...Это была горькая, горькая чаша, которую предстояло испить каждому, ибо человек вознесся над животным миром.