Посёлок

- Обождите, - сказал он. - Земля сердится. Надо, чтоб вон тот человек перестал ее ковырять.

• Правильно, - сказал Рэтлиф. - Покуда земля не успокоится, ничего не выйдет. Надо его остановить.

- Хватит, - сказал Букрайт. - Легче на поворотах, перед вами просто холмик.

- Не везет им. А раз не везет, тут уж как ни вертись все одно.

• Ну конечно,- сказал Рэтлиф.- Только и слышишь, как лень называют невезением, что ж, может, оно и в самом деле так.

- Каучуковое дерево всех раньше распускается? А ива как же?

• Ива не дерево, - сказал Фримен. - Она вроде бурьяна.
• Ну не знаю, что она такое,- сказал четвертый,- а только никакой это не бурьян. Потому что бурьян можно выполоть, и дело с концом. А вот ивняк я лет пятнадцать корчевал у себя на весеннем выгоне. А он на другой год опять вырастал такой же высокий. Да еще всякий год этих ивок становилось на одну или две больше против прежнего.

Птица черной стремительной дугой прочертила лунный свет, вспорхнула на грушу и запела; это был пересмешник.

• Первого пересмешника слышу в этом году, - сказал Фримен.
• Около Уайтлифа они каждую ночь поют,- сказал первый.- Я слышал одного в феврале. Помните, когда снег повалил. Он пел на каучуковом дереве.
• Каучуковое дерево всех раньше распускается,- сказал третий.- За это его птицы и любят. Им петь хочется, когда оно зеленеет. Оттого пересмешник на нем и пел.

- Когда покупаешь по дешевке лошадь или запряжку, нечего и ждать толку.

Он услышал чьи-то неторопливые шаги, и почуял запах еды, и прильнул к решетке, чтобы увидеть лестничную площадку. "Неужто они хотят накормить этих черномазых раньше, чем белого человека?" - подумал он, вдыхая запах кофе и ветчины.

Он встал, подошел к двери и сквозь прутья решетки заглянул в общую камеру, где ели и спали негры,- эти жертвы тысячи мелких беззаконий, совершенных белыми.

"А я совсем позабыл... Позабыл, что, ежели человек человека убьет, против него всё ополчится".

(...), ибо таково уж счастье, не изменяющее счастливцу, таково могущество победы, которая изгоняет предательский дух всех прошлых поражений.

"Князь Тьмы". -(Цитировать весь эпизод из II главы).

- Большому кораблю большое плаванье...

Но разве блеск клинков и пистолетов не красит разбойника с большой дороги!

Стоял сентябрь. Хлопок раскрылся, и белый пух летал над полями; самый воздух был пропитан его запахом.

Маленькая деревушка, безвестная, убогая, заброшенная однажды волею случая приняла слепое семя, изверженное расточительным олимпийцем, и даже не подозревала об этом, и смиренно зачала, и выносила, и родила.

С младых ногтей она уже твердо знала, что ей никуда не хочется, что нет ничего нового или невиданного в конце любого пути и все места, везде и всюду, одинаковы.

- По-моему, этот Сноупс особой породы, все равно как гадюка - змея особой породы.

От него веяло сдержанной силой, какая чувствуется в редких лесных цветах, стойких, без запаха, которые цветут прямо среди остатков зимнего снега.

Он больше не чувствовал слабости, он просто купался в блаженной истоме выздоровления, когда не существует времени, спешки, работы; и те накапливающиеся секунды, минуты и часы, рабом которых остается здоровое тело и во сне и наяву, теперь идут вспять, и время само лебезит и заискивает перед телом, которое обычно покоряется его безудержному бегу.

- Как аукнется, так и откликнется, а от безделья, говорят, и удавиться недолго.