Дракула

Женщина должна рассказывать своему мужу все... Мужчинам нравятся, когда женщины, и прежде всего их жены, так же честны, как они сами, хотя, боюсь, в жизни не всегда так бывает.

• Лишь тот, кто познал ужас ночи, может понять сладость наступления утра
  
  -Эгоисты осторожны
  
  -…это странный мир, печальный мир, мир, полный страданий , горя и скорби, и все же когда приходит король Смех, он заставляет сию печальную юдоль плясать под свою шутовскую дудку.

-Те, кто ждут невесту, рады и подружкам, но с появлением невесты подружки меркнут.

Этот замок-настоящая тюрьма, а я -узник!

Моя жизнь-пустыня, я одинок. И всегда так много работал, что времени для дружбы оставалось мало. Но с тех пор как мой друг Джон Сьюард вызвал меня сюда, я узнал сколько хороших людей, видел столько благородства, что теперь пуще прежнего ощущаю своё стариковские одиночество.

"Существуют тайны, о которых люди лишь догадываются, и только с течением времени завеса постепенно приоткрывается, но не сразу и не вся".

Дорогая Мина, почему так благородны мужчины, а мы, женщины, так мало их стоим?

конечно, все люди в той или иной степени безумны

Всем нам, и в первую очередь вам, мой милый мальчик, предстоит вкусить много горечи, прежде чем мы вновь ощутим радость жизни.

Ни один мужчина не узнает, пока не испытает на собственном опыте, что это такое — почувствовать, как в венах любимой женщины струится твоя, спасительная для нее, кровь.

Прекрасно, пусть черт работает изо всех сил, но Бог шлет нам людей, когда они нам нужны.

Вся прежняя прелесть девушки вернулась к ней — такое впечатление, будто «губительные пальцы смерти», вместо того чтобы разрушить, за прошедшие часы восстановили всю ее живую красоту, мне уже стало казаться, что Люси не умерла, а лишь спит.

Дракулы — сердце, бьющееся в груди секлеров, их мозг и меч - могут похвастаться такой древностью рода, на которую заплесневелые Габсбурги и Романовы никогда не смогут и претендовать.

О, дружище, это странный мир, это грустный мир, мир, полный жалости, бед, скорби; но когда Король Смех приходит, он заставляет их танцевать под свою дудку. И сердца, истекающие кровью, и сухие кости на кладбище, и горючие слезы – всё танцует вместе под музыку, раздающуюся из его неулыбчивого рта.

Наша надежда — в полной взаимной ответственности.

Однако я не стал засиживаться у него [Рэнфилда]; пожалуй, больной чуть-чуть слишком нормален - небезопасно зондировать его вопросами. Еще чего доброго призадумается, и тогда... Поэтому я ушел. Ох уж мне эти его спокойные состояния!