Нормальных семей не бывает

– Папа, я просматривала твои старые университетские технические журналы, ну когда вы еще изучали силовые установки. Мне захотелось сделать что-то похожее. Это было делом чести.
– И ты решила запустить огнеопасное устройство в самый разгар лесных пожаров, только потому, что я изучал это в колледже?
– Да.
Тед сгреб ее в объятья.
– Ты самая талантливая из всех самых маленьких принцесс в мире!

я ходила с Сарой по магазинам или сидела на площадке, где люди видели, что у нее нет руки, и за единый миг, как при вспышке, я по их реакциям видела их насквозь — добрые они, или злые, или глупые, или какие-нибудь еще.

В 1939-м мы и не думали ни о каком космосе. Космоса еще не существовало.

Я чувствую себя как яблоко, месяц провалявшееся в корзине и начавшее гнить изнутри.

Самая большая перемена — это что я перестала верить в будущее — иначе говоря, перестала думать о будущем как о каком-то месте вроде Парижа или Австралии — месте, куда можно поехать . С тех пор я стала думать, что все мы идем, идем, идем без остановки, только вот в конце нет никакого города или места. Мы просто идем. Вот и все.

Жизнь создана для наслаждений

Память стирается маленькими кусочками безотносительно к памяти в целом.

В последнее время я стала думать, что вина — это просто такая штука, с помощью которой пытаются придать какой-то смысл хаосу.

Компьютер позволял Дженет чувствовать себя подключенной к миру, но совсем не так, как телевизор. Телевизор вынуждал ее ощущать себя членом общества, но при этом — всего лишь еще одним муравьем в муравейнике.

Когда ей было шесть, Дженет как-то зашла на кухню и увидела, как отец с матерью страстно целуются. Они заметили Дженет, маленькую, пухлощекую, растерянную, покраснев, отстранились друг от друга и об этом больше никогда не вспоминали. До тех пор пока Дженет сама не стала женщиной, это было ее единственное впечатление о страсти.

- Моя жизнь - сплошная шутка, Сара. Я рожден разочаровывать людей. И мне даже безразлично, когда я становлюсь безразличен людям. И я ухожу, ухожу, не оставляя за собой следов.

Я не первый десяток лет держу это все внутри - мои ровесницы привыкли так поступать, поэтому у них у всех сейчас колит. И потом крепкое словцо очень даже бодрит.

Ребенок, зачатый в космосе, должен стать богом. Само существование ребенка станет доказательством человеческого совершенства — подтверждением человеческой способности подняться над жестоким и извращенным миром — безупречного, прекрасного, любознательного и могучего.

— Знаешь, дорогая, — сказала Дженет Саре, — как только полет закончится, ты наконец обретешь свободу.

— Свободу?

— Именно, дорогая. Уже ничего не надо будет доказывать. Ты сможешь жить своей жизнью. Тебе не придется больше подстраиваться под чьи-то представления.

— Ты имеешь в виду папу?

— Я имею в виду всех.

— Правда?

— Правда.

И наконец, была еще вкрадчиво-учтивая евроличность (почему европейцев всегда так легко вычислить?)

Теперь она научится видеть человеческую душу во всех, с кем бы и где бы ни сталкивалась — в супермаркете, на площадке для выгула собак, в библиотеке — все эти души, яркие, быть может, слепящие огни...

Мам, я надеюсь, аккумулятор протянет еще несколько секунд. О Боже — жизнь зависит от батарейки.