Эндора

- Знаешь, я недавно читала в сети, - сказала она и процитировала: - Если ты меня любишь, то ты со мной и за меня всегда, во всем, в любых обстоятельствах. Ванильная ересь, конечно.

когда действительно есть, что сказать, все слова оказываются пустыми.

В этом движении не было ни любви, ни страсти, ни желания – просто понимание того, что иногда, чтобы облегчить боль, нужно всего лишь прикоснуться к живому. Это было больше любого сочувствия и любой любви;

Потому что любовь – это желание блага, прежде всего, любимому, а не себе. Разве не так?

Пьяной быть проще - можно говорить и делать все, что сочтешь нужным. Наутро об этом никто не вспомнит, а если и вспомнит, то с легкостью объяснит и извинит твое состояние количеством выпитого и слабостями организма, не приспособленного к спиртному.

одиночество - это когда тебя некому в больнице навестить на новый год. Или из морга забрать. А все остальное... Больно, да. Грустно. Но решаемо, я тебе точно говорю.

Это были те самые редкие, тяжелые слезы, которые никому и никогда не приносили облегчение: душа выдавливала их, словно яд из раны, которая и не думала рубцеваться.

Кать, я вижу, что ты приличная и порядочная девушка, - сказал он и зачем-то посмотрел на часы на правом запястье. - Такие, как правило, и влипают в разные неприятные истории.

Гамрян подумал, что ему по-настоящему страшно: впервые за долгие-долгие годы он испытывал тот самый сверхъестественный ужас, который превращает в кисель самую отважную душу.

Устроившись на кровати у стены, Катя накрылась одеялом почти с головой, как в детстве, когда одеяло и плюшевый мишка способны защитить от любых монстров, даже от тех, которые гнездятся в собственном сердце.