Возлюбленная Достоевского

Последнее время я много слышала порицаний моей идеальности и уверений в том, что в жизни человеческой все очень обыкновенно, особенных прелестей нет и при заявлении больших требований придется остаться ни при чем. Мысль очень старая, может быть, и верная, но такая безотрадная, что лучше довольствоваться ничем.

О, тысяча раз справедливо, что есть два солнца, над нами и в нас, и что ничего, ничего не сделает солнце над нами, когда его лучи не встретятся с солнечными лучами из нас. Я несу в себе солнце, и это солнце есть удовлетворенная любовь. О, я себе и представить не могу любовь иначе, как правду, правоту, так что особенное счастливое настроение духа влюбленных я определяю как особенное их просветление чувством своей правоты.

Подтвердить документально, что Суслова догадывалась, буд­то именно ей обязаны своим существованием мучительницы и инфернальницы Достоевского, к сожалению, нечем. Более того, есть основания предполагать, что она об этом и не подозревала: она просто видела себя по-другому.

Как можно отказываться от хороших вещей из- за того только, что они трудно достигаются.

От любви мрачной, ''размеренной и методической" бросилась она к любви молодой и яркой — пусть человека элементарно не сложного, ничем не одаренного, но, быть может, пленительного именно этой простотой своей, душевным своим здоровьем.

<...> Ведь вы знаете, что я люблю вас...
— Этого мало: нужно, чтобы я любила.

Женщине, самовольно вышедшей из лю­бовного союза с гением, история ничего хорошего не гарантирует...