О Китае

В 1974 году, когда Дэн Сяопин вернулся из первой ссылки, никто не угадал в нем будущей фигуры исторического масштаба. Он не совершал никаких философских заклинаний, в отличие от Мао Цзэдуна он не делал никаких всеохватывающих заявлений об уникальной судьбе китайского народа. Его высказывания выглядели прозаичными, многие касались конкретных практических деталей. Дэн говорил о важности дисциплины в армии и реформах в министерстве металлургической промышленности. Он выступил с призывом увеличить ежедневную загружаемость железнодорожных вагонов, чтобы предотвратить пьянство проводников на рабочих местах и привести в норму график перерывов на обед. Он говорил о чисто технических вещах, а не вещал божественные истины.

Китайская делегация использовала дипломатию, пытаясь сплести политические, военные и психологические элементы в один узел общего стратегического принципа. Они не придавали никокого особого значения процессу переговоров как таковому...Они не испытывают эмоциональных проблем по поводу тупиковой ситуации, они рассматривают такие ситуации как неизбежный механизм дипломатии... И они терпеливо наблюдают за нетерпеливым собеседником, считая, что время играет им на руку.

Подход американского дипломата отличается коренным образом. Обычно американская дипломатия предпочитает специфическое общему, практическое - абстрактному. От неё требуют "гибкости"; она чувствует потребность в поисках выхода из тупика путем выдвижения новых предложений, непреднамеренно вызывая тем самым новые тупиковые ситуации, требующие новых предложений.

Мао продолжал двигаться по кругу к древней, как сам Китай, дилемме. По сути, универсальная, современная технология представляет собой угрозу претензиям на уникальность любого общества. А китайское общество всегда претендовало на уникальность. Для сохранения уникальности Китай отказался копировать Запад в XIX веке, подвергая себя унижениям и опасности быть колонизированным. Веком позже одной из целей "культурной революции" Мао - откуда она и приобрела своё название - стало уничтожением именно тех черт модернизации, которые угрожали вовлечением Китая во всеобщую культуру.

Веру Мао в окончательный успех его перманентной революции питали три источника: идеология, традиции и китайский национализм. Единственной и наиважнейшей являлась его личная вера в способности и спаянность китайского народа, его умение быстро восстанавливать свои силы.
И здесь ясно прослеживается фундаментальное отличие от русской революции, совершенной поколением ранее. Ленин и Троцкий рассматривали свою революцию как щелчок пускового крючка мировой революции. будучи убежденными в неизбежности мировой революции, они согласились уступить Германии треть европейской территории России по Брест-Литовскому договору 1918 года. Что бы ни случилось с Россией, всё в конце концов подчинено неизбежной революции в остальной Европе, которая, по мнению Ленина и Троцкого, сметет существующий политический порядок.