– Захар! – закричал он.
В комнате, которая отделялась только небольшим коридором
от кабинета Ильи Ильича, послышалось сначала точно ворчанье цепной
собаки, потом стук спрыгнувших откуда-то ног. Это Захар спрыгнул
с лежанки, на которой обыкновенно проводил время, сидя погруженный
в дремоту.
Иван Гончаров "Обломов".
Первое имя Прилепина связано с желтой газетой "Дело", после работы в которой Захар начал писать роман о Чечне.
Второе имя связано с Эдуардом Лимоновым и его "Лимонкой".
Третье имя - с Александром Прохановым.
Четвертое имя - с "Письмом товарищу Сталину", где, помимо всего прочего, есть и такие вот фразы: Мы не желаем быть благодарными тебе за свою жизнь и жизнь своего рода, усатая сука.
(стоит добавить, что усатая сука - это отсылка в известным строчкам Александра Галича из "Поэмы о Сталине"
Кум докушал огурец
И закончил с мукою:
"Оказался наш Отец
Не отцом, а сукою..."
)...
Подписано письмо некой либеральной общественностью, хотя именно либералом Прилепин не является. Прилепин - писатель. И будучи человеком публичным, Прилепин так или иначе общается с разными по степени душевной чистоты людьми.
Мир друзей и недругов Прилепина - как это странно - вполне соответствует текущей повестке.
Истинное восхищение у Прилепина вызывает Валентин Распутин, но это понятно. Многие писатели-деревенщики, вроде того же Астафьева или Василия Белова в момент кризиса расслабились - и не стесняясь, говорили то, что думали.
(а о том, что они думали\говорили, можно прочест в книге Максима Д. Шраера "Антисемитизм и упадок русской деревенской прозы. Астафев, Белов, Распутин").
Если же речь зашла о Распутине.
Не странно ли: люди, предавшие Россию, сбежавшие, обливающие ее грязью, а затем, не найдя на стороне обетованного рая, корыстно воротившиеся обратно, ходят у нас чуть ли не в героях, индульгенции на ошибки выданы им навечно, а люди, искренне, пусть и неумело, озабоченные судьбой России, наскоро и безапелляционно и тоже навечно мажутся черной политической и националистической краской.
Сказано это в далеком от всех нас 1988 году, но звучит это все еще актуально, и сам факт того, что звучит это актуально - в частности, для Прилепина - говорит о то что какая-то в державе датской гниль.
От Распутина Прилепин идет к Проханову, но это понятно - вождь и учитель, а вот дальше начинается легкий нервный тик.
Прилепин пишет главном редакторе журнала "Наш современник" Станиславе Куняеве.
В самом начале «нулевых» я прочитал его трёхтомник воспоминаний «Поэзия. Судьба. Россия» – и всё встало на свои места в молодом ещё моём сознании. Выяснилось, что тот бой, что ведём мы доныне, начался Бог знает когда, и конца ему нет, – но это нормально.
Для нас Куняев интересен тем, что именно в его (и его сына) книге-биографии Есенина прозвучала мысль о том, что Есенина убили.
Прилепин в своей книге о Есенине Куняеву мягко возражает, но книга Прилепина о Есенине вышла в конце 2020 года, а сейчас - июль 2026 года, и - как говорил Исаак Бабель - две большие разницы.
Поэтому антисемит Куняев не антисемит, а патриот.
Такова предтеча.
По самому свободному в мире Интернету (4 балла из 100, предпоследнее место), гуляет фотография двух пьяных писателей - Захар слева, Дима справа. Захар держит в руках сигарету и бутылку пива, Дима - нечто неприличное\керамическое. Оба улыбаются.
Фото это Прилепин прокомментировал просто: и что?
Легион недругов Прилепина возглавляет Дима Зильбертруд. Чем Дима напрягает Захара?
В 2009 году Захар о Диме говорил такое:
Я считаю, что это человек даже с признаками некоторой гениальности: ведет сразу 26 колонок в разных газетах и журналах, в 3–4 журналах зам. главного редактора, был ведущим двух радиопрограмм и — до недавних — телепередачи. Одновременно с этим он, известный писатель, пошел работать в школу учителем русского языка и литературы, что было ошеломительно.
Дима о Захаре отзывается примерно так же:
Мне кажется, что впереди у Прилепина очень интересная эволюция, поскольку я соотношу его определённым образом с Горьким. Он, по-моему, находится на середине интересного пути.
И вот выходит книга "Чёт-нечет", где Прилепин - да - высказывается более чем откровенно:
Мир, в котором жил Дмитрий Львович, сочиняя книгу про Маяковского, – все эти столичные залы, собиравшиеся похихикать на «Гражданина поэта», все эти киевские оранжисты и воздыхатели Майдана, бесконечно иронизирующие над «распятым русским мальчиком» (Быков не преминул ехидно вспомнить о нём в своей книге), вся эта буржуазия с площади Болотной, – разве их любил Маяковский?
Вот и вся недолга.
Сложный узел из множества мнений, тем, терминов, взглядов и теорий - и ровно дышать тут не получается, а получается приложить мокрый (не от крови) носовой платок к носу\рту и бежать сломя голову.
Но Прилепин все равно догонит.
Догонит и скажет Дмитрию Борисовичу Воденникову, русский поэт – куда он без империи? При этом отсылка идет не к революционному пафосу Есенина, а к вполне традиционному - римско\латинскому - восприятию империи Иосифов Бродским.
Догонит, скажем, Алексея Сальникова. И всё равно мы – читатели старой закваски: посконные, домотканные, русской классикой вскормленные, даром что листавшие и Мамлеева, и Сорокина (Вл.), и Ерофеева (Викт.). А так как мы – посконные традиционалисты, то от таких кульбитов неизбежно страдаем, потому что привыкли верить на слово. Реакция на "Петровых в гриппе и вокруг них".
Гонится Прилепин и за зубрами: вот он пишет о Татьяне Толстой.
В Татьяне Никитичне Толстой есть всё для того, чтоб быть великим писателем.
Кроме одного, самой малой толики – гуманистического чувства.
К чему эти догонялки?
А к тому, что Прилепин - при отсутствии здравой конкуренции - с тяжелым сердцем и хмурым лицом - так и быть, мол, согласен! - решился на отчаянный шаг. Прилепин очень хочет быть частью официальной русской литературы. Сейчас он - секретарь Союза писателей России, во главе которой стоит недоисторик и лжец Вова Медынский.
Быть частью официоза - это не этап творческого становления, это не открытие в себе до селе неведомых талантов, это не позитивный опыт участия маленького человека в большом деле, чеховские мотивы идут лесом.
Для Прилепина вся эта геронтофилия нужна ради двух старых добрых друзей: деньги и влияние.
Отсюда - и слово "Пособие". Буквально как учебный материал воспринимать этот сборник опасно, так можно и до Дугина дойти с его эзотерическими сектантскими плясками.
Но намеки тут есть.
Например, общая логика посыла такова, что современный русский писатель - это патриот (не тот патриот, для которого важна березка, а тот патриот, для кого важен портрет на стене, слияние слова "Родина" и слова "Президент" идеологически верное, фактически - тоталитаризм, а ой), патриот с твердыми позициями по всем вопросам: наше - это хорошо, не наше - плохо, наше - лучшее, не наше - худшее, у нас - кривозубые крестьяне, у них там - радуга и гордость, у нас - дорога, у них - асфальт, у нас - свобода, у них - гнилой буржуазный либерализм.
У них - сытое, довольное настоящее, у нас - светлое будущее!
Но это частности. В конце концов и я читал когда-то Ивана Ильина.
Что меня иной раз удивляет в современной, написанной русскими молодыми людьми, прозе: у них нет никаких убеждений.
Данной цитатой начинается эссе, посвященное Наде Алексеевой.
Надя родилась в 1988 году, в этом году ей исполнится\исполнилось 38 лет. Не так и молода автор прозы, написанной молодыми людьми. Прилепину три дня назад исполнился 51 год, так что - возможно, с высоты его возраста все, кому меньше пятидесяти - сопляки, ну ладно. В прошлом году Алексеева выпустила книгу "Белград" - роман о эмиграции.
Сочувствующее сюсюканье не имеет ценности, но финал - и тут весь Прилепин (образца последних лет).
Надежда Михайловна. Вы взрослый русский человек.
Вы умеете куда больше, чем те, на кого вы понапрасну оглядываетесь.
У вас, в конце концов, Родина есть.
Отсылка к национальности - данность новому-старому взгляду русского национализма, не того национализма, когда русский человек в огне не горит, в воде не тонет, а тот, когда стереотипное мышление уровня фальшивых текстовых масс Вовы Медынского.
Отсылка к таланту - как обычно. Вы, Надя, талант, и талант Ваш, Надя, там не раскроется - там, это в эмиграции, а раскроется здесь. Вот, смотрите, Надя, что я вам предлагаю.
Вот я, Захар Прилепин, в очередной раз попал в список "Большой книги". Вот в 2015 году первую премию получила Яхина, правда, она живет в эмиграции, а в 2018 году - Мария Степанова, правда, и она с мужем своим, Глебом Моревым, живут в эмиграции, а в 2019 году премию дали Олегу, правда, Олега объявили иноагентом, как и Диму, как и Люду, как и Мишу... Главное, Надя, возвращайся...
Потому что есть Родина.
У Михаила Жванецкого есть короткий текст.
"Родина, страна, держава". Родина - это там, где родился, страна - это там, где живешь, а держава - это то, что охраняют пограничники.
Что плохого в том, что это - три разных государства?
Родился в России, уехал в Германию, уехал во Францию, уехал в США, умер в Швейцарии. И при этом - писатель большой любовью к Родине - это вот Набоков.
Родился в России, уехал в Турцию, оттуда - во Францию, умер там же - и тоже патриотом. Это - Бунин.
Все дело в убеждениях, и тут стоит сказать еще две вещи.
Я - допустим, молодой писатель. Мои убеждения строятся на книгах, которые я читаю, на мнении людей, которые меня воспитали, и вообще - на формирование моего мнения повлияло много чего разного.
История про подлодку "Курск".
История про протестные движения в 2011-2013 годах.
История про Крым.
История про Сергея Магнитского. Захар, Вы слышали историю про Сергея Магнитского? Человек умирал на полу камеры в Бутырской тюрьме в течении часа с небольшим. Орал от боли так, что стекла потрескались. И никто - ни врачи, ни охрана, ни администрация тюрьмы - никто не пришел к нему на помощь.
История про Павла Кушнира, погибшего в заключении. Голодовка, Захар, голодовка. Кушнир - тоже писатель.
При молчаливом согласии таких как Захар Прилепин мои убеждения ничем не отличаются от прочих: в предложении "Он погиб во имя Родины" для меня ключевым является "Он погиб", потому что мои гуманистические убеждения все же не такие, как у Прилепина.
Читать далее
11 понравилось
