Цитаты из книги Поминки

В неспокойные моменты истории людей могут размазать за взгляд, за движение губ, а не только за напечатанное слово.

Но февраль – это еще не весна…

Люди всегда недовольны настоящим, не зная, что дальше зачастую бывает еще хуже.

У Александра Грина вычитал такую мысль: если описать один день человека во всей полноте, со всеми делами, мыслями, воспоминаниями, то получится огромная книга.

Впрочем, и вчерашний день уже не увидеть таким, каким он был, не потрогать то, что трогал вчера вчерашними руками, не вдохнуть сегодня вчерашний воздух, не испытать вчерашние чувства…

Штамп, конечно, – «всё могло бы сложиться иначе», – но штампами обычно становятся самые точные сочетания слов.

Говорят, после смерти человека сделанное им начинает разрушаться. Не всё и не всегда, хотя часто и многое. Будто смерть хочет забрать не только само тело, но и плоды его деятельности.

Интернет помогает выбирать ту информацию, которую мы считаем объективной. Правда, главное слово здесь – считаем.

Стоя на берегу, человек догадывается, что глубины моря полны жизни. Но у него нет и мысли породниться с ней – чужой и, вероятно, опасной.

Слышны намёки: нужно уезжать отсюда, сделав громкое заявление, – тогда ты можешь стать там если и не своим, то не таким замаранным. Может быть, и книги продолжат переводить и издавать. А если ты здесь, тебя воспринимают как соучастника…

В неспокойные моменты истории людей могут размазать за взгляд, за движение губ, а не только за напечатанное слово.

Я мало что умею, почти ничем не увлекаюсь. И это хорошо. Чем больше умений, тем меньше времени и сил остается на то, для чего ты предназначен.

Идеология тоже вера. И как невозможно слегка верить в Бога, так невозможно пассивно существовать в идеологизированном обществе.

Все ведь мы личности, у всех нас есть свои правила, привычки, всем нам хочется… нет, есть потребность показать, что мы лучше знаем.

Да, писательство – это рай. Написать кусок текста, который тебе по-настоящему нравится, которым ты, пусть и в душе, про себя, гордишься, удовольствие большее, чем близость с любимой женщиной…

Настоящую деревню невозможно вылизать, благоустроить. Благоустроенная деревня – это уже не деревня; изба, которую обогревает центральное отопление, – это уже не изба, человек, не копающийся в земле, не выворачивающий из стайки навоз в огород, – не крестьянин.

Правда, хотя и у каждого своя, все же более или менее объективная вещь, а честность в целом субъективная, при этом в отношении одного человека наверняка объективнее правды. Вполне можно честно заблуждаться, честно врать.