Психопомп. Невозможное возвращение

Сразу скажу, что если вы не читали другие книги писательницы, то это плохой вариант для знакомства. Да, честно говоря, и в целом это не особенно удачный сборник. Оба произведения, входящие в его состав (не берусь с уверенностью определить жанр) – своего рода эссе в формате автофикшн, больше дневниковые записи, чем что-то еще. При этом автор время от времени ссылается на свои прошлые книги, что всегда не очень приятно для незнакомых с ними читателей. В общем, я вас предупредила.

О чем же она пишет?

Первое произведение «Психопомп» - начинается с разговора о птицах. Краткий путеводитель по пернатым, восхищение ими, отождествление даже в какой-то мере и вместе с тем – детство, проведенное в разных странах, несомненно счастливое. Ностальгия? Пожалуй, нет. Скорее - больше всего сублимация травмы, преобразование ее в творчество, притягивание ассоциаций. Психопомп – это вообще-то одна из функций бога Гермеса (психо – душа, прихопомп – проводник в мир мертвых), которая состоит в том, что он мог общаться с мертвецами. Часто символ психопомпа – это птица. И тут смешивается увлечение пернатыми и боль расставания. Автор книги после смерти отца открывает в себе способность говорить с ним, советоваться, чувствовать присутствие в важные моменты. Открывает в себе психопомпа. И пытается рассуждать об этом феномене, призывая не беспокоить мертвых, если они сами не приходят к вам. Странная вещь, метафоричная и печальная.

Второе произведение «Невозможное возвращение» – это рассказ о недельной поездке в Японию. Подруга уговаривает Амели составить ей компанию (она же жила в Японии, знает язык и страну) и они едут. Далее следует довольно обычный (местами забавный) рассказ о путешествии, лейтмотивом которого становится мысль «не пытайтесь вернуться туда, где вы были счастливы». Амели внезапно осознает, что в этой стране она ощущает себя ребенком, хотя жила в ней и взрослой (см. «Страх и трепет»). Но почему-то взрослые воспоминания оказываются полустерты, тогда как детские обретают особую яркость. Японская вежливость, японская дисциплинированность, чувство влюбленности в страну и при этом явное облегчение, когда подруги ее покидают.

Определение «инфант террибль» бельгийской литературы применимо в данном случае к автору, как никогда.

Однако при всей моей симпатии к Амели Нотомб, не стала бы рекомендовать эту книгу. Она только для больших фанатов. А если вы ее еще не читали, то начните лучше со «Страха и трепета», «Словаря имен собственных» или «Жажды».

Каждый раз читаю книги Нотомб у меня ощущение, что я возвращаюсь в прошлое. Конечно, не мое, но я чувствую эту ностальгию и красоту запечатленного момента. В этой книге две автобиографичных истории. В одной автор делится своими внутренними метаниями в детстве и юношестве, о попытках понять свое предназначение и связь с богом, которая ей была нужна. Особенно это чувствуется начиная с момента, когда из ее жизни уходят близкие люди. Вторая же история уже о Японии, о стране, которая оставила важный след в жизни этой женщины и о страхе памяти. Что воспоминания о стране и этой атмосферы окажутся не такими какими она помнит. В книге много упоминаний других работ автора, так что точно не советую начинать знакомство с автором отсюда. Бессмысленно и не покажет ее писательские способности, это скорее книга уже для фанатов автора и тех, кто лично ее знает. Думаю, что еще подходит тем, кто переживает о том как жизнь ускользает и мы не успеваем жить.