Столетний

Мир, где магия лишь прикрывает ржавчину власти... С самого начала возникает ощущение дисбаланса: Долина разделена на семь провинций, но равенства здесь нет. Только жестокая иерархия, где одни рождаются с правом, а другие - с клеймом. И когда Тин, дочь «предателей», отправляется на поиски пропавшей подруги, она врывается в систему, которая не терпит вопросов.

Фэнтези в азиатском сеттинге уже само по себе интригует, а для меня это был новый будоражащий воображение опыт. Но автор идёт дальше: её мир - это столкновение крайностей. Холодная политика против древней мистики. Любовь, готовая отдать всё, против предательства, замаскированного под заботу. Надежда противостоит жестокости, возведённой в закон.

Сначала имена путаются, взгляд спотыкается о титулы, а прошлое и настоящее скачут, как лошади без узды. Но именно так - постепенно, через воспоминания и тайные записи раскрывается, почему мир устроен так, что кажется неправильным и почему восстание является необходимостью.

Мне особенно интересно было читать, как автор показывает цену несправедливости: домогательства, убийства, добровольное обращение в рабство: все это как повседневная реальность. А Столетний, правитель, чья власть кажется вечной, не просто тиран, он - система, которую почти невозможно сломать.

Но среди всего этого наш герой Таш, чьё прошлое окутано туманом, а будущее связано с пророчествами. Их пути с Тин переплетаются не случайно: в их союзе - искра, способная разжечь не только бунт, но и новое понимание справедливости.

Для меня это было не лёгкое чтение. Я бросила себе вызов: взглянуть в лицо миру, где магия служит угнетению, а любовь - единственное, что нельзя контролировать. И где, несмотря на всё, надежда всё ещё имеет имя.

Даша Бунтина — «Столетний»

Эта книга поделила мой читательский опыт на «до» и «после». Это первое произведение, которое вынудило меня вести полноценный конспект во время чтения. В буквальном смысле — выписывать имена персонажей, их связи и родственные отношения. И мне понравилось!

В этой истории можно встретить таких героев, как Тир, Тур, Тар, Тин, Тен, Тев, Тез, Тиц, Тим, Тож, Таш, Тиш, Тал, Той, Теж, Тет, Тэй, Тед... И это ещё далеко не полный список. Причём примерно половина из них появляется уже в первой главе. Где-то к её середине я понял, что без записей дальше просто не справлюсь.

Итак, что же такое «Столетний»?

Это фэнтези в азиатском сеттинге. Причём фэнтези эпических масштабов, разворачивающееся в мире, который поначалу кажется довольно камерным. Форзац встречает читателя картой острова, разделённого на провинции. Его форма и общая стилистика очень напоминают своеобразную фэнтезийную интерпретацию Японии, хотя азиатские мотивы здесь в большей степени работают как декорации. Сам же сюжет я бы назвал вполне голливудским — в хорошем смысле этого слова.

Остров-государство здесь называется Долиной и разделён на провинции, каждая из которых специализируется на своём ремесле и занимает определённое место в социальной иерархии. Не считая, разумеется, расслоения уже внутри самих провинций.

Правит Долиной человек, отказавшийся от собственного имени. Все знают его лишь как Столетнего. Не потому, что ему сто лет сейчас, а потому, что именно в этом возрасте он отрёкся от своего имени. Сколько же лет ему на самом деле — уже не может сказать никто.

Долина полностью изолирована от внешнего мира. Её ресурсы постепенно истощаются: животный мир беден, охота запрещена, скотоводство почти отсутствует, а сельское хозяйство всё хуже справляется с засухой.

Любой кризис обостряет уже существующие проблемы, и здесь происходит то же самое. Основная тяжесть ложится на беднейшие провинции и самые незащищённые слои населения.

Одной из первых сцен после завязки становится публикация очередного Послания Столетнего. Послания — это местные законы, и каждая семья обязана хранить дома книгу со всеми ними. Новое Послание №6578 предписывает сокращать оплату труда семьям, в которых есть неработающие родственники. То есть вводится коллективная ответственность — причём именно для тех, кто и без того находится в наиболее уязвимом положении. И это лишь один из многочисленных примеров.

Социальный лифт в этом мире существует. Но это скорее очень хорошо отполированная ледяная горка без лестницы. Скользить вниз — легко. Подняться наверх — почти невозможно.

Долина балансирует на грани масштабного восстания, и именно на этом фоне разворачиваются две основные сюжетные линии.

Тин — молодая девушка, работающая на рисовых полях. Сирота из семьи предателей, живущая вместе с младшим братом и больной бабушкой. Она пытается найти свою лучшую подругу, которая бесследно исчезла. Но клеймо предательства делает Тин человеком второго сорта, а её подруга обладает ещё более низким статусом. До таких людей здесь никому нет дела.

Таш — молодой офицер из знатной семьи, недавно окончивший академию и начинающий военную карьеру. Однако события его прошлого заставляют его не остаться в стороне и вмешаться в судьбу Тин.

Из этих линий постепенно складывается весьма нетривиальный клубок событий, приводящий к очень сильному и жестокому финалу.

Во время чтения меня в какой-то момент накрыла настоящая инфляция боли. Трагедии персонажей перестали вызывать прежнюю эмоциональную реакцию, и я начал мысленно отмечать их как очередной пункт в длинном списке: «ну вот, снова случилось что-то ужасное». Но ближе к финалу накопившийся эмоциональный груз неожиданно сработал именно так, как, вероятно, и задумывала автор. Меня накрыло самым настоящим катарсисом безысходности.

Браво, Даша!

А вот что действительно подвело книгу — это редактура. Ошибки встречаются буквально на каждом шагу: от банальных опечаток до логических и фактических несостыковок. За качество редактуры — огромный минус. Очень надеюсь, что к следующему тиражу всё это приведут в порядок.

9 косяков редактуры из 10.

Роман Даши Бунтиной «Столетний» — это монументальное и вязкое фэнтези, которое с первой страницы погружает читателя в мир, пропитанный не просто жестокостью, а какой-то тотальной, безысходной усталостью от жизни. История разворачивается в Долине, разделенной на семь провинций, где правят не столько магия или мечи, сколько бюрократические послания (сами жители вписывают указы Столетнего в Книгу от руки) и тотальная система надзора. Это социальная антиутопия под маской эпического фэнтези, и в этом ее главная сила и, возможно, главный вызов для читателя.

Сюжет обманчиво прост: девушка Тин, носящая клеймо дочери предателей, ищет пропавшую подругу, но быстро перерастает в историю о подавленном восстании, предательстве на всех уровнях и о том, как система перемалывает даже тех, кто пытается ей служить. Автор не щадит героев. Смерть здесь не является кульминационным событием или красивым жестом — она повседневна, грязна и нелепа, как и сама жизнь низших сословий, гнущих спины на рисовых полях. Названия глав, следующие алфавитному принципу (Тин, Таш, Тар, Тез, Тев), создают ощущение неумолимого круговорота, где личности почти стираются, превращаясь в пешки.

Бунтина мастерски создает атмосферу давящего отчаяния. Долина — это клетка, и даже побег из нее, как выясняет героиня Тар, оборачивается еще более изощренным рабством. Финал, в котором Оракул становится женой нового тирана — своего спасителя и палача ее семьи, — поражает неожиданной и горькой правдой о природе власти. Тин не освобождает Долину, а лишь меняет одного бога на другого, и «чудесное» восстановление глаза Таша намекает на то, что цикл насилия продолжится. Автор как будто говорит: не ждите здесь героев в сияющих доспехах, ждите выживших, которые слишком много знают, чтобы быть счастливыми.

«Столетный» — это книга о тяжелом наследии, о том, как месть превращается в долг, а долг — в новое проклятие. Это вязкое, медленное чтение, требующее терпения, но награждающее глубоким послевкусием. Здесь нет легкой победы добра над злом, зато есть честный и мрачный взгляд на то, что революции пожирают своих детей, а самые страшные чудовища порой вырастают из тех, кого мы пытались защитить.