Цитаты из книги Акулы из стали. Соль, сталь и румб до норда

– Выпивал? – встречала Люся Макса дома в таких случаях.

– Выпивал! – не видел смысла отрицать очевидного Макс.

– Ты что – алкаш?

– Почему это сразу алкаш?

– Ну а кто еще пьет без повода в четверг?

– Взрослый самостоятельный мужчина, которому повод выпить не нужен, как какому-нибудь алкашу! Захотел выпить – выпил, и точка.

Помянули Веничку от души: не так он жил, как мы о нем вспоминали. И, думаю, ни один кактус в мире не провожался в его последний путь такими речами и тостами. Нет, ну убили, ну съели, это еще куда ни шло, но не помянуть – что мы, нехристи, что ли, какие?

– Какие цветы?! Тут же одни уродцы какие-то!

– Сами вы… Это суккуленты. Люся любит суккуленты!

– С@ка… кого? Нет, ну по тебе, в принципе, понятно, что она любит!

– А у вас есть допуск к управлению кораблем такого типа?

– Командир, это уже хамство!

– Я знаю.

– Черт бы побрал этот твой флот! Отчего ты не пошел в бухгалтеры?

– От скуки чтоб не умереть, Маша. И оттого еще, что не все юноши, когда растут, мечтают стать бухгалтерами, а вот о море почти все мечтают. Но только самые смелые, такие, как я, не боятся за мечтами своими идти.

– Почему не дал телеграмму?

– Мы вчера пришли только, Маша! Что меня, что телеграмму – получила бы ты только сегодня, так я подумал, что лучше уж меня!

– Видишь, Маша, и с этим можно жить. И с этим можно смеяться. Не отчаивайся – все как-то разрешается, и это тоже разрешится. Жизнь-то продолжается, будь она неладна!

– Фор, стесняюсь спросить, вот, как говорят у вас в Англии, зыс было?

– Ничоси вы по-английски! – немедленно восхитился командир.

– Курсы военных переводчиков при училище имени Макарова, 1974 год! Двадцать лет прошло – и вот наконец пригодилось!

Возражения? Вопросы? Прения?

– А что такое прения? – не понял Егорка.

– А мне-то за каким ехать? – не понял Петрович.

– Вот, Егорка, видишь – это и есть прения, – объяснил Миша. – Говорят человеку, что надо делать, а он вопросы задает, как будто от его вопросов что-то изменится.

– К доктору сходи, что за подводник без аппетита! От отсутствия аппетита до потери любви к родине – один шаг! Скажите, Сергей Семенович?

– А мне почем знать?

– Ну кто у нас главный специалист по любви к родине?

– Пожалуй, особист. Я больше за любовь к партии отвечаю.

– Мишаня, а ты не лопнешь?

– Нет, Славик, у меня знаешь какой желудок эластичный?

– А лучше бы мозг, – прокомментировал замполит.

– А кому не нравится, тот пусть не ест! – парировал Петрович. – Я уж как-нибудь заставлю себя перешагнуть чувством голода через чувство прекрасного!

– Дорогушей меня называла, надо же, меня так последний раз называли… Да никогда не называли, а слово приятное. Хоть и старомодное, но уютное. Видимо, смотря кто говорит. Мне понравилось.

– Все ясно, – сказал Петрович, – подводник он у тебя.

– Откуда тебе это ясно?

– Ну сама на набор посмотри: или подводник, или на складе где приворовывает. Но рожа у него приличная, на крысу не похож. Значит, подводник. Я тебе говорю.

– И каким будет твой положительный ответ?

– Положительным.

– В смысле да?

– А это для тебя положительный ответ?

– Да.

– Точно?

– Точнее не бывает.

– Мы тут чай пьем и разговариваем, а не то, что ты себе думаешь! – вступил Слава.

– Да? Ну и дураки. Эх, да я бы на вашем месте всю мебель тут уже переломал! Ничего вы, молодежь, в жизни не смыслите! Пока вы тут чаи распиваете – жизнь-то, как сквозняк, мимо вас пролетает, очнетесь потом, а поздно, да назад не вернуть!

Стабильность – штука затягивающая, особенно если тебе уже совсем не двадцать лет и есть ребенок.

– Петровичай, не петровичай, а пропала ты, девка, как пить дать! Потом, посмотришь, в кино тебя поведет, да в ресторацию какую, а потом уже и целоваться полезет – и всё, считай, как муха в паутине ты: сколько ни рыпайся, а свободы больше не видать!

– Так это Слава фарша вон сколько накупил!

– Ясно. Клинья фаршем решил подбивать!