Поменяй воду цветам

... не бывает двух похожих похорон...

Я уверена, что человек рано или поздно обретает способность смеяться над чем угодно. В крайнем случае – улыбаться.

«Если рай существует, то станет для меня раем, только если я попаду туда вместе с моими собаками и кошками».

Не знаю, почему говорят «на могиле», по-моему, «у края могилы» или «напротив могилы» звучит логичнее.

Со смертью всегда так: чем она «старше», тем меньше власти имеет над живыми. Время убивает жизнь и разрушает смерть.

В наших местах, когда в дверь, калитку или ворота входит незнакомец, его сразу начинают в чем-то подозревать. На всякий случай.

Ноябрь вечен, жизнь почти прекрасна, воспоминания – тупики, куда мы возвращаемся снова и снова.

Все похоронные ремёсла внушают опасения.

Это и есть молодость? Можно ли свести с ней знакомство, если тебе скоро полтинник? У меня не было молодости - так я считала и бережно, сама о том не ведая, хранила её запрятанную глубоко внутри. Она решила явиться во всём блеске сегодня, в эту субботу?

Я считаю наследство пережитком тёмных времён. Нужно всё отдавать любимы людям при жизни. Своё время и деньги. Наследство придумал дьявол - так ему легче вносить разлад в семьи.

При свете дня дом смотрителя оказался таким же скромным, как мой на переезде, но человек, приютивший меня накануне, превратил его во дворец при помощи улыбки, доброжелательности, миндально-соевого молока, свечей и духов "Мечта Оссиана"

Он всасывал меня в себя. Пил меня. Обволакивал. Филипп был чувственным до безумия. Я таяла у него на языке, как карамелька или постный сахар. Каждый день был праздником. Когда я сегодня думаю о том периоде моей жизни, он кажется мне ярмарочным балаганом.

Филипп Туссен протянул руку, коснулся моих пальцев, и я поняла, что моя жизнь изменится. Почувствовала кожей. Филипп Туссен был старше меня на десять лет, и разница в годах придавала ему значительности. Я уподобилась бабочке, глядящей на звезду.

Книга жизни послана нам свыше, ее не дано закрывать и открывать самовластно.

Возжелаешь вернуться к странице любви – глядь, и оказался на странице смерти.

Никто не возражал – мертвых уподобляли забытым и невостребованным вещам.

Не сопереживать для меня – все равно что летать в космос, стоять у операционного стола, спускаться в жерло вулкана или разгадывать геном человека.

У Господа есть вкус, хоть Он и не всегда справедлив.

Бытие вечно, жизнь преходяща.
Вечная память будет ее посланием.

Мы наконец-то покинем дом, в котором прожили столько лет, хибарку, где зимой крыша протекала, как старая лодка, а летом было холодно, как на Северном полюсе.

мертвые живут по расписанию и шуметь будут уж точно меньше поездов