Институтки

Лухманова «Девочки»
Сначала рассказывается о домашней жизни с нянями, родителями и тремя старшими братьями. Поразительно суха и сдержанна мать, даже маленьких детей заставляет говорить с ней по-французски.

2-я часть – жизнь институток предпоследнего и последнего лет обучения. Среди учителей и девочек есть весьма колоритные персонажи. Учитель естествознания и физики шутит с ученицами, знает их прозвища, по просьбе неподготовившихся к уроку не вызывает их, но не забывает и спрашивает в следующий раз.
Очень спокойно автор пишет о разного рода обмане, который был в ходу в институте. На рождественский бал каждой ученице разрешается пригласить кавалера, но только знакомого и только одного. Это правило ухитряются обойти: девочки расспрашивают друг друга, у кого есть кузены, братья и их друзья подходящего возраста. Те, у кого нет пары, записывают в список приглашённых рядом со своим имя незнакомого кавалера, тренируются отвечать, кем он им приходится, и договариваются, как узнать друг друга: по цветку в петличке. А во время публичного экзамена в присутствии высокопоставленных лиц вызывают только отлично знающих предмет.

В институте был введён курс педагогики, но обучение продолжает строиться на зазубривании. Одна из девушек, которая после выпуска идёт в гувернантки, так и говорит, что собирается учить своих новых воспитанников всё тем же методом.

Несмотря на то, что есть в мирке института место и несправедливости, и спеси, вся часть об институте читается как светлое воспоминание о безмятежной юности.

Водовозова «История одного детства»

Первая часть, описание детства и жизни в небогатом поместье до поступления в институт, - настоящий кладезь для тех, кто любит читать о помещичьем быте 19 века. Семья Елизаветы Водовозовой была очень многодетной – у неё было 11 братьев и сестёр, семеро из которых умерли от холеры. Погиб от этой болезни и отец, так что мать осталась управляться с хозяйством. Надо сказать, эта женщина вызывала восхищение, пока не заходила речь о её детях: она честна, справедлива, трезво воспринимает ситуацию, в которой оказалась семья, и постоянно занимается хозяйством. Но в отношении детей… чего стоила её насильная выдача замуж дочери за человека с проблемами с головой, причём совсем не богатого.

Очень занятны рассказы и о других помещиках, живших по соседству, - дяде Елизаветы, от которого сбежала его возлюбленная-крепостная, оттого что он не захотел на ней жениться; о жестоком управляющем другого дяди, в поместье которого мать также взялась наводить порядок; о трёх сёстрах – старых девах, которых проучили за жестокость их же крепостные; о крёстном Лизы, который питал слабость к сильным ароматам, всё у него в доме было надушено.

В целом – интересные бытовые зарисовки насчёт того, как люди жили и какие вообще были среди них оригиналы.

Вторая часть – о жизни в институте. Водовозова куда подробнее, чем Чарская и Лухманова, рассказывает о жизни и порядках в институте: на что нужно было тратиться воспитанницам, чему их учили, что они ели, почему не любили ходить в церковь. Романтизировать обучение в Смольном не получится: знаний воспитанницы толком не получали, обучение гуманитарным предметам сводилось к зубрёжке и переписыванию, из рукоделия и домоводства не учили ничему новому, чего бы уже не умела девушка. Вообще в институте царила показуха.

Главными добродетелями, видимо, считались послушание и смирение, потому что Елизавету начинают называть «отчаянной», когда она из протеста против несправедливостей классных дам смеет в лицо указывать на несправедливости.

С подругами, как принято у них было называть одноклассниц, отношения особо не описываются, возможно, они не сложились, ещё теми манипуляторшами они предстают.

Много внимания в этой части книги уделено фигуре Константина Дмитриевича Ушинского – педагога, который ненадолго появился в институте, но взглянул на обучение девушек с новой, более современной точки зрения. Он заменил преподавателей-поклонников зубрёжки новыми, не боявшимися диалога с учениками (что, кстати было запрещено до появления Ушинского), ограничил влияние классных дам, например запретил им читать письма, адресованные воспитанницам; создал небольшую библиотеку художественной литературы, поскольку институтки не читали ни одно произведение полностью; ввёл в программу естествознание и физику, которые должны были преподаваться с помощью экспериментов, моделей, приборов.

Чтение лёгкое и занятное, рекомендую тем, кому нравится читать о повседневной жизни, нравах и порядках людей середины 19 века.

Женской дружбы не бывает? Да ну?!..

Отчего-то эталоном детско-подросткового произведения является то, в котором главный герой (или герои) - мальчишка. Ну да, ну да, тайны, приключения, чисто мальчишеский кодекс чести... Если в этом мирке и есть место девочкам, то они, как правило, играют роль "верных подруг". И только.
А ведь мир девичества - это не только танцы, тряпки, куклы и сплетни. Девчонки, особенно находящиеся в закрытом пространстве и вынужденные общаться с ограниченным количеством людей, тоже умеют бунтовать, дружить и даже троллить сильных мира сего (и даже тоньше, чем пацаны. Правда;)). И дружба у них - светлая и крепкая, мечты и стремления - чистые, а шалости - забавные, но невинные.
Кстати, о воспитателях и учителях. Это не гауляйтеры-гестаповцы из католических школ, а настоящие педагоги, которые в каком-то смысле стали девчатам, особенно сиротам, родителями. Интересна схема их взаимоотношений. Забудьте о набившем оскомину "перемирие-война": взаимоотношения людей в Павловском Институте - есть сложный путь к пониманию, уважению, и... дружбе. Кстати, педагогам, "живущим" в этой книге, я бы памятник за терпение поставила.
"Институтки" - книга о дружбе, о взрослении... Светлая и добрая. Но, перевернув последнюю страницу, невозможно избавиться от ощущения грусти. Потому как нерадостная, ох, нерадостная судьба у большинства выпархивающих из Института девушек...

Ну почему, почему она не попалась мне в детстве?! Я, как человек, который в подростковом возрасте целиком прочёл собрание сочинение Лидии Чарской, была бы от нее в восторге.

Сейчас я стала слишком взрослой для такой прозы, некоторые струны души, которые раньше отзывались на подобные произведения, теперь молчат. Но, даже несмотря на это, книга оставляет теплое, уютное впечатление, которое не нарушает даже внешняя "казенщина" обстановки институтских стен. И темы, поднимающиеся в произведении - вечные. Женская дружба, первая любовь, взаимоотношения с учителями, ограничения личной свободы - это все до сих пор волнует девушек, стоящих на пороге взросления.

Рекомендую девочкам в возрасте 11-15 лет. Пусть эта книга попадет к вам вовремя и тогда она сумеет вас очаровать.

Когда я была маленькая, бабушка выписала мне 5 книг этого издания. Эти яркие книги всегда манили меня и знакомство я всегда хотела начать именно с этой книги, уж больно девочка на обложке нравилась. И вот, когда мне было лет 8 я начала читать эту книгу. Но бабушка сказала, что именно эту книгу мне пока рановато читать, а теперь я удивляюсь: почему? Почему она считала, что эта книга слишком взрослая? Надо будет поинтересоваться у неё. Но сейчас мне кажется, что, если бы прочла её в возрасте 8-12 лет, то она бы была моей любимой.

Н. Лухманова "Девочки"

Добрая милая книга о жизни девочки в своей семье, а потом и в институте. Мы следим за ней получается 14 лет. Рассказ начинается с момента, когда ей было 4 и заканчивается, когда ей - 18. Книга вроде интересна, а вроде нет. Мне показалось, что язык автора какой-то сухой, неинтересный. Может, я уже просто выросла из этой книги.