Нёкк

• Ну разумеется, начало перемен, - откликается один из гостей. - Вот так и ведут себя либералы, когда их загонишь в угол. Они нападают.

Фэй не понимает, а может никогда не поймет, что не существует никакого истинного "я", скрытого за сонмом ложны. Есть истинное "я", которое скрывается за множеством других таких же истинных "я". Вера в то, что существует лишь одно истинно "я", мешает осознать всю картину. И чем сильнее она верит, что у нее есть лишь одно истинное "я", тем чаще она будет сбегать, чтобы его найти.

Испытывать злость куда проще, чем постараться с ней справиться.

– Послушайте совета опытного человека. Идеализм – непосильная ноша. Он обесценивает все, что бы вы ни сделали. Все равно с годами вы станете циником, иначе быть не может, так устроен мир, и ваш идеализм не даст вам житья. Забудьте вы его, идеализм этот, стремление непременно поступать правильно. И тогда вам будет не о чем жалеть.

На ум Кронкайту приходят две мысли. Первая – что всякий, кто полагает, будто телевидение объединяет нацию, помогает людям договориться, понять друг друга, посочувствовать, поставить себя на чужое место, глубоко заблуждается. И вторая – на выборах наверняка победит Никсон.

Если бы армии было нужно, чтобы мы что-то чувствовали, нам бы отдали приказ.

Он говорил Фэй, что в легенде про нёкка мораль такова: “Не верь тому, что выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой”

— Большинство людей мечутся, так торопятся жить, что не успевают ни насладиться жизнью, ни почувствовать благодарность за то, что живут. Знаете, что я думаю? Надо наслаждаться каждым временем года. Вдыхать воздух. Пить виски или вино. Есть фрукты. А знаете, кто это сказал? Генри Торо. Я читал «Уолдена» в колледже. И понял, что главное — чувствовать, что живешь. Любоваться окружающим миром.

Все люди таковы: любят то, что причиняет им боль.

Ее тянуло к нему, так чужаки в компании вдруг чувствуют близость друг другу.

Ты решил стать писателем, чтобы хоть так разговаривать с нею, пусть и без ответа, как в молитве. Тебе кажется, что, если ты напишешь что-нибудь по-настоящему стоящее, она это прочтет и осознает (правда, непонятно, с чего вдруг), как ошиблась, когда бросила тебя.

Маяк двуличен: так и она чувствует себя каждый раз, как приезжает к Генри. Маяк и манит, и предупреждает. Он говорит: “Добро пожаловать домой”. И тут же: “Осторожно, подводные камни”.

Сейчас в нем как будто что-то изменилось, как меняется цвет глаз у оленя: зимой голубые, летом – золотистые.

Если что-то и уцелеет после атомной бомбардировки, так это Иллинойский университет.

Нет существа надменнее, чем уверенный в собственной правоте и непогрешимости сетевой либерал.