Господа Головлевы

Лицемерие, это – приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда.

"Каково мне было узнать, что он родительское-то благословение, словно обглоданную кость, в помойную яму выбросил? Каково мне было чувствовать, что я, с позволения сказать, ночей недосыпала, куска недоедала, а он — на-тко! Словно вот взял купил на базаре бирюльку — не занадобилась, и выкинул ее за окно! Это родительское-то благословение!"

Ни Богу свеча, ни черту кочерга!

Вместо хлеба — камень, вместо поучения — колотушка. И, в качестве варианта, паскудное напоминание о дармоедстве, хлебогадстве, о милостыне, об утаенных кусках...

Позор — дело привычки, его можно перенести, но нищету — никогда.

Головлево — это сама смерть, злобная, пустоутробная; это смерть, вечно подстерегающая новую жертву.

Словами-то он сгноить человека может.

Чувствовалось что-то вымороченное и в этом доме, и в этом человеке, что-то такое, что наводит невольный и суеверный страх.

Для него не существует ни горя, ни радости, ни ненависти, ни любви. Весь мир, в его глазах, есть гроб, могущий служить лишь поводом для бесконечного пустословия.

Правда жизни является рядом с правдой лицемерия и обе идут рука об руку, до того перепутываясь между собой, что становится затруднительным сказать, которая из этих двух правд имеет более прав на признание.