Любимчик Эпохи

Не единым йодом лечится человек, не чудесными руками хирурга, не современными инструментами и не тотальной стерилизацией материала. А только не выполненный перед Богом задачей. Не успел совершить задуманного – твои клетки животворяще будут воспроизводить друг друга, раны затянутся и выдавят токсины из организма, выхаркают чёрную кровь и воссоздадут тебя прежнего, всевышним сотворенного. Чтобы встал ты и доделал своё дело, довёл до конца планы, закрыл брешь в системе мира и вымолвил терзающее тебя слово.

- Не любили его?
-Л-любил, ненав-видел, восхищался, зав-ви-довал...
Это жизнь, Илюша, настоящая жизнь...
По краям замерзшей колеи вместе с «четверкой» прыгали черно-белые пейзажи: убогие домики, сараи, припорошенные снегом поля, скучные островки безлиственного леса. Как и Ольга Филипповна, они, увядшие и скрипучие, хранили память о буйстве лета. Но, в отличие от октябрьской архивщицы, им даро-вана была следующая весна, грядущее цветение, еще одна молодость. А русской бабище за рулем - тол-стой, отчаянно влюбленной и безвозвратно стареющей - нет.

Неокрепший вестибулярный аппарат выдал ему падающее бездонное небо с осколками алебастровых облаков. Они неслись, как белые кролики к неведомой кормушке, а им навстречу, чиркая распухшим фломастером по голубой гуаши, неспешно плыл серебристый лайнер. Илюша смеялся как дурачок, ему на кепку целился шмель величиной с кошку, и вместе с жужжанием толстяка воздух надорвал стрекот вертолета. Над линией горизонта показалось пузатое тело, бок лопнул, и из него шоколадным драже с изюмом посыпались темные фигурки. Илюша замер. Из каждой изюминки моментально прорвались лепестки и уже, спокойно качаясь в воздушном потоке, на дальнюю сторону за лесом стали опускаться парашютисты.