
Книги над которыми вы плакали...
Bookvoejka
- 426 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Был человек, но слышал и не говорил Было у него сердце большое, которое хотело и умело любить. Была у человека любовь, отобрали. Отдали пьянице, растоптали ее. Была у человека собака - верный, надёжный друг. Приказали убить. И меня не удивляет почему так вышло: барыня сухая одинокая старуха, не способная на такие чувства, на
которые способен с виду большой и глупый немой Герасим. Ну где же ей понять почему собака не пошла к ней, что эта собака - единственное утешение и большое счастье... это все ясно
Но Герасим? Почему все же утопил? Почему не сбежал вместе с Муму? Испугался? Растерялся? Или только после того как он убил единственное дорогое ему существе он наконец понял, что свободен?
Такой короткий рассказ и столько мыслей... Надо бы перечитать, подумать ещё. Но тяжело это. Я читала и знала что утопит. Но все же надеялась, что будет как-то по-другому.

Решила перечитать "Муму" уже во взрослом возрасте,
и неожиданно для себя поняла, что не сочувствую Герасиму! Основная цель рассказа, рассказать о невольности крестьян и о крепостном праве, на примере, невольного немого. Но перечитывая, я была удивлена тому, что И.С. в конце рассказа делает Герасима беглецом и это вызывает невероятный диссонанс в голове, при оценке его поступка! С большим бы сочувствием и сожалением к нему, я отнеслась бы, если бы Герасим остался жить при дворе, без собаки и любви, но с приказами барыни. А здесь, выполнив приказание своей хозяйки, немой решает стать свободным, так что же мешало ему, взять свою собаку и уйти? То есть, автор, говорит нам, что личность немого изначально была способна на принятие собственное решение, но трусила и подчинялась! Ззачем Герасим утопил свою собаку, в таком случае, мне остается непонятным.

Небольшой интересный рассказ о любви, преданности и разочарованиях от потери. Каких-то глубоких копаний в эмоциях героев там я не нашел. Все очень поверхностно и ... понятно, чтоли. Никаких сюрпризов.

— Цветы, — уныло отвечала Акулина. — Это я полевой рябинки нарвала, — продолжала она, несколько оживившись, — это для телят хорошо. А это вот череда — против золотухи. Вот поглядите-ка, какой чудный цветик; такого чудного цветика я еще отродясь не видала. Вот незабудки, а вот маткина-душка... А вот это я для вас, — прибавила она, доставая из-под желтой рябинки небольшой пучок голубеньких васильков, перевязанных тоненькой травкой, — хотите?

До вечера оставалось не более получаса, а заря едва-едва зажигалась. Порывистый ветер быстро мчался мне навстречу через желтое, высохшее жнивье; торопливо вздымаясь перед ним, стремились мимо, через дорогу, вдоль опушки, маленькие, покоробленные листья; сторона рощи, обращенная стеною в поле, вся дрожала и сверкала мелким сверканьем, четко, но не ярко; на красноватой траве, на былинках, на соломинках — всюду блестели и волновались бесчисленные нити осенних паутин. Я остановился...














Другие издания


