Ускользающее бытие

Иными словами, существует знание, к которому мы приходим рассчитывающими шагами нашего сознания (т.е. думая), и есть знание, независимое от нашего умения мыслить, т.е. умения шагами логики ходить по сознанию. Вот эту сторону знания можно назвать естественным светом разума или (если есть сноровка) другим изящным словом. Например, разумом истории, но лучше - логосом жизни, а еще лучше - трансцендентальным апостериори.

В любом случае бытие представляется как знающее себя бытие, т.е, имеется в виду не то, что мы о нем знаем в специальных (и содержательных) рассуждениях, а то, что оно само о себе знает. Но знает о себе не в смысле когито, а прямо наоборот. Если, к примеру, мы видим дверь, то знаем о том, что мы ее видим. Это когитальное знание. Оно породило науку и вместе с ней истину и ложь, т.е. основания, на которых истина отличается от лжи.

Но если мы видим дверь, но не знаем о том, что видим, то в смысле когито у нас нет зрения. Более того, с этой точки зрения мы вообще ничего не видим. У нас нет трансцендентального аппарата, т.е. нет той ниточки, на которой опять-таки висит наука.

Но на эту же ниточку рефлексивного сознания подвешена идея ложного бытия. Ведь если мы видим и знаем о том, что видим, то это знание мы можем скрыть за какими-то действиями и словами. Другими словами, рефлексивное сознание заставляет нас искать скрытый план действий и вещей, их внутренний смысл.

"Третья волна" осваивает неосвоенный материк рабочей силы, ее производительные возможности. Для нее человек - природа или, что то же самое, анонимная масса, которую нужно децентрализовать. Так требует рынок и коньюнктура и те, кому они принадлежат. Децентрализованная масса нужна товарному производству. Это его неисчерпаемый ресурс и материал. И в этом смысле экология природы уступает место экологии человека.

И все-таки "третья волна" - это еще не девятый вал. Она преобразует человека и цивилизацию. И это бесспорно. Однако неизвестно, согласятся ли люди преобразовывать себя в голую рабочую силу, которая только действует, но не живет.

Расширение деятельности, захватывающей все новые и новые области жизни человека, ведет к десубстантивации жизни человека. Жизнь выступает как деятельность, а деятельность как жизнь.