Непрошеная повесть

Те, кто ныне пришел
поклониться росе на могилах,
тоже обречены
в свой черед уйти безвозвратно,
ибо век наш, увы, недолог...

В мире земном,
живешь ли ты так или этак,
что во дворце,
что под соломенной
кровлей, -
всем один конец уготован...

Там взорам их предстало одинокое дерево сакуры с запоздалыми цветами на ветвях; казалось, дерево давно ожидало появления высочайших особ. «Хотела бы я знать, кто научил эту сакуру следовать мольбе поэта древности?» — думала я, любуясь цветущим деревом.

Вишня в горном краю!
Ты цветешь, недоступная взорам,
ото всех вдалеке, -
но прошу, хоть немного помедли,
дай красою твоей насладиться!

Вспоминая тебя,
ухожу из жизни с надеждой,
что хоть дым от костра,
на котором сгорю бесследно,
к твоему потянется дому...

В тоске безутешной
я слезы горячие лью,
не зная покоя.
Кого же в окрестных горах
так жалобно кличет олень?...

Скорбя о былом,
провела я три ночи осенних
в безлюдных горах -
множит грустные воспоминанья
предрассветной порой месяц...

По кремнистой тропе
я хотела бы в горние выси,
в мир иной забрести,
чтобы встретить в пути,
быть может,
отлетевшую светлую душу...

Горных вишен цветы!
Даже если преградою станет
между нами туман,
обо мне дуновенье ветра
пусть напомнит благоуханьем...

К невзгодам и бедам,
что выпали мне без числа,
добавились ныне
прискорбные воспоминанья...
О, месяц, сокрывшийся в тучах!

Молодая сосна
поднялась на пустынном прибрежье,
где никто не бывал, -
как узнать, от чьего союза
проросло из завязи семя?...

Образ твой, что в ночи
промелькнул мимолетным
виденьем,
я не в силах забыть -
и в душе остался навеки
аромат рукавов летучий...

Верно свидеться нам
суждено уж не в скорбной
юдоли -
только в мире ином.
Этой встречи я ожидаю,
как зари порой предрассветной!

Если мне суждено
раньше милого с жизнью
проститься,
я молю об одном -
пусть во сне меня он увидит
светлой каплей росы
рассветной!..

Я цветы сохраню,
и так же останутся в сердце
лепестки ваших слов.
Лишь одно сожаленья достойно -
той беседы прискорбная краткость...

По прошествии лет
на тяготы бренного мира
я иначе взгляну -
ведь недаром дороги сердцу
все печали, все горести жизни...

Навестив мой приют,
только прелесть в нем ты
находишь,
но не вечна любовь -
я в раздумьях грустных блуждаю
среди трав заглохшего сада...

Слишком долго живешь
ты в хижине, хмелем увитой,
ото всех вдалеке -
ах, как трудно, должно быть,
отринуть,
эту прелесть уединенья!...

Небо чуждых краев...
Мне слезы глаза застилают.
Слышу жалобный клич -
будто спрашивает о минувшем
у меня гусиная стая.

я бродила по всей стране в надежде, что странствия помогут развеять пустые думы, осушат бесполезные слезы. Да, я бывала среди мужчин, случалось, ночевала в кельях монахов. Мы обменивались стихами, наслаждались высоким искусством стихосложения — у таких людей я живала подолгу, и злые языки нередко судачили на мой счет, сомневаясь, что за дружба нас соединила? Злых людей на свете — без счета, много их и в столице, и в дальних пределах.

Я оставил тебе
любовью объятую душу -
почему же опять
не могу в покое забыться,
грудь стесняют скорбные думы?