Средний возраст

Андрей всегда ждал, когда дочь вырастет и у них появятся общие интересы – тогда он сможет уделять ребенку время, но ребенок вырос, и теперь у него нет времени на отца.

Они ведь с папой разговаривать не умели. Кричать, перебивать друг друга или наказывать молчанием – да. Но разговаривать – это слишком.

Она сама предложила Паше расписаться, но теперь, спустя три года брака, не может вспомнить зачем.

Они и сейчас вместе. Отношения не заканчиваются просто так, по щелчку, когда кто-то решает побыть один, расстаться, развестись, уйти в другую семью; даже когда кто-то умирает, отношения не заканчиваются.

Ольга очень удобная. Как этот диван. Но удобный диван – это роскошь, а удобная жена – наказание. Андрею всегда казалось ужасным подвести жену, ведь она такая прекрасная! Лучше не ходить с ней на выставки совсем, чем брякнуть глупость про Малевича.

Появление женщины в холостяцкой квартире производит поистине преображающий эффект. Это как на месте пивного ларька открыть корейский ресторан.

Подростку физически необходимо уединение, и трогать его опасно.

«Кто не спрятался, я не виноват» – так начался две тысячи двадцатый.

Знаете, почему мужчине страшно? Потому что никто не учит мальчиков проигрывать. От них ждут только побед.

Когда ты влюбляешься, первым делом тебе обещают спасение, освобождение: от одиночества, скуки, самого себя. Ты погружаешься в это состояние, теряя границы, растворяясь в другом человеке. И уже не видишь реальность, словно тебя отключили от мира, как у сектантов отключают от семьи и социума. Все отходит на второй план. И, как в секте, когда ты начинаешь осознавать, что тебя просто держат на крючке, ты уже не можешь просто уйти. Уход из этой зависимости требует усилия. 

Уже потом я узнаю, что помимо секса есть другие формы близости. Когда партнер, например, гладит твою руку именно так, как этого хочешь ты, и эти прикосновения и есть настоящая близость, таинство, акт любви. Такие тонкие материи осознаешь только после сорока.

В белые ночи все хотят веселиться. Осенью – пить.

Королевой вечеринки была, конечно, мама Андрея.

Рома и представить не мог, что женщины ее возраста всё еще имеют право кормить сорокапятилетнего сына тортом с ложечки. Такая привилегия может быть разве что у стриптизерши на мальчишнике.

К смерти и предательству никогда нельзя подготовиться.

Прошлое – это как болезнь, которая время от времени напоминает о себе, даже если кажется, что ты уже вылечилась.

Если человек интуитивно решает задержаться у картины и подумать о ней – это просыпается его бессознательное.

На противоположном полюсе от любви располагается не ненависть, – говорит Диана, наклоняясь к детективу. – А равнодушие.

Мне всегда их жалко, женщин. Они ждут спасения от кого угодно. Даже от специалистки, которая красит им лицо перед свиданием. Они ждут, что макияж поможет не просто соблазнить мужчину, а проложить мостик от одиночества к любви, но вечером макияж смоется, а она так и останется одна.

Или пойти к психологу. Тебе нравится твоя?
– Посмотри, что она со мной сделала! – отвечает Андрей. – Вместо того, чтобы просто нажраться, я нажираюсь и думаю о своих чувствах!