喀耳刻

Коли він нарешті засинав, коли припадав до моїх грудей, коли усміхався на пташину зграю, яка шугнула з дерева, я дивилася на нього й відчувала любов таку гостру, що вона, здавалося, протне все моє тіло.

Я пожаліла, що ми не зачали разом дитини, яка б хоч якось розрадила його. Але то була зелена й безтямна думка: наче діти — це мішки піску, які можна замінити один на другий.

Нельзя сказать, чтобы я легко отнеслась к материнству. Я встречала его, как солдат встречает врага: собравшись, напрягшись, подняв меч, дабы отразить надвигающийся удар.

Десять лет мы сражались у берегов Трои, они уже потеряли надежду вернуться к своим домам и очагам.
- Десять лет? Да эта Троя, видно, крепость.
- Да, она стойко держалась, но не из-за того война затянулась, что Троя была сильна, а из-за того, что мы слабы.

Он имеет право злиться, и не мне избавлять его от злости.

Так проходил год за годом. Я и рада бы сказать, что все это время ждала случая оттуда вырваться, но на самом-то деле, боюсь, могла бы и дальше плыть по течению, ничего не ожидая до скончания дней, кроме этих унылых горестей.

Он не хочет сказать: нет боли. Не хочет сказать: нам не страшно. А лишь одно: мы есть. Вот что значит плыть по волнам, ходить по земле и чувствовать её под ногами. Вот что значит быть живым.

Давай я расскажу тебе правду о Гелиосе и всех остальных. Их не заботит, что ты хорошая. И вряд ли заботит, что ты дурная. Только сила заставляет их внимать.

Некоторые люди подобны созвездиям, скажу я ему, которые соприкасаются с землей лишь на время.

Что с ним случилось?
– То же, что случается на войне со всеми сыновьями. Ахилл убил Гектора, а после сын Ахилла Пирр, взяв штурмом дворец, размозжил маленькому Астианакту голову. Ужасно это было, как и все, что делал Пирр. Но необходимо. Этот ребенок вырос бы с клинком в сердце. Отомстить за отца – высочайший сыновний долг. Выживи Астианакт, он сплотил бы вокруг себя войско и пришел за нами.