Синичка на хвосте принесла, что «Подписные издания» готовятся выпускать романы Кэролайн Блэквуд, и это очень, очень круто. Блэквуд – довольно своеобразная британская писательница, чьи тексты никогда на русском не издавались. Она родилась в аристократической семье: её отец носил титул маркиза, а мать – фамилию Гинесс, так что ей на роду было написано стать завсегдатаем алкопати. Но на самом деле на иглу светской жизни её подсадил первый из трёх мужей – художник Люсьен Фрейд (внук того самого), увековечивший образ Блэквуд в мировой живописи. От Фрейда Блэквуд ушла довольно быстро, переехала в США, стала писать для СМИ и вскоре вышла замуж за композитора Израэля Ситковица, которому родила трёх детей с типичными для британской аристократии именами: Наталия, Евгения и Ивана. Потом, правда, оказалось, что отцом Иваны был сценарист и продюсер Айван Моффат, но мы тут с вами не на «Пусть говорят».
Писать Блэквуд начала рано. Ещё живя в Лондоне она сотрудничала с левацким изданием Picture Post, однако от газетных статей к художественной прозе перешла лишь будучи в третьем браке, и как раз-таки с подачи очередного супруга – поэта, профессора литературы и дважды лауреата Пулитцеровской премии Роберта Лоуэлла. Блэквуд сделала себе имя в литературе буквально за пару лет: её первый роман «Падчерица» хорошо встретили критики, а второй, «Прабабушка Уэбстер», и вовсе попал в шорт-лист Букеровской премии. Говорят, приз ей не дали только потому, что возглавлявший в 1977 году жюри Букера Филип Ларкин посчитал, будто бы писательница просто пересказала в книге свою жизнь, а так не честно.
После того, как Лоуэлл умер в такси по пути в дом уже ставшей его бывшей женой Блэквуд, а Наталия в возрасте семнадцати лет по пьяни утонула в ванне, писательница создала своё самое мрачное и, возможно, самое странное произведение – «Участь Мэри-Роуз». В этом романе лондонец Рован Андерсон чисто из чувства приличия женится на малознакомой забеременевшей от него «недотыкомке» Крессиде. После рождения дочери Мэри-Роуз Рован отселяет жену с младенцем в Бекем, где периодически их навещает, чем бесит свою любовницу Глорию. Как-то раз в Бекеме пропадает шестилетняя Морин Саттон и после этого Крессиду охватывает паранойя: она закрывает дочь на ключ и постоянно промывает ей мозги, рассказывая о том, как опасно жить. В конце концов чердак Крессиды протекает настолько, что до этого в целом равнодушный к судьбе жены и дочери Рован хочет спасти девочку от поехавшей маман.
Блэквуд, по себе знавшая, что такое дисфункциональная семья, создала неоготический сюжет, в котором самым страшным оказались не скрипящий ставнями дом и даже не навещающий его по ночам призрак Морин, а родные люди. Отмороженный социопатичный Рован, подавляющий ужас перед любой ответственностью, соседствует на страницах романа с чересчур эмпатичной и гиперопекающей Крессидой, чья материнская тревога с каждым днём пухнет, как на дрожжах. Оказавшаяся между жутко боящейся всего внешнего матерью и умирающим от нахождения в одном доме с женой и дочерью отцом несчастная безвольная Мэри-Роуз, у которой в романе даже нет ни одной реплики, оказывается словно на фабрике по производству неврозов. Читатель же, благодаря повествованию от первого лица, застревает в ловушке текста, с ощущением, что липкие холодные руки вот-вот подберутся к его горлу. И над всем этим витает дух Морин, которую Блэквуд назвала в честь своей отстранённой матушки, всегда выбиравшей между детьми и тусовками последнее.
Благодаря то ли безрадостному детству, то ли хронической алкогольной зависимости, то ли врождённым чертам характера Кэролайн Блэквуд совершенно точно видела и описывала макабрическое как никто другой. По «Участи Мэри-Роуз» заметно, что писательница умела находить мрак там, где другие замечали только скуку, и превращать тихую повседневность уютных английских городков в настоящий паноптикум монстров, рождённых нормальностью.
80 понравилось
