Гиперболоид инженера Гарина

Человек ещё слишком недавно поднялся с четверенек на задние конечности, слишком ещё тяготеют над ним миллионы веков непросветлённого зверства. Страшная вещь — человеческая масса, не руководимая большой идеей. Людей нельзя оставлять без вожаков. Их тянет стать на четвереньки.

Римские императоры обожествляли себя. Наверно, им это доставляло удовольствие. В наше время это тоже не плохое развлечение.

Гениальному человеку больше, чем кому бы то ни было, нужна строжайшая дисциплина.

Женщины были хороши, что и говорить. Молоденькие прельщали молодостью, блеском глаз: синих -- англосаксонских, темных, как ночь, -- южноамериканских, лиловых -- французских. Пожилые женщины приправляли, как острым соусом, блекнущую красоту необычайностью туалетов.

...иногда мне начинает казаться, что счастье — только в погоне за счастьем… И ещё — в воспоминаниях…

Только дураки да и те, кто не знает, что такое борьба и победа, видят повсюду случай

Волосатые пальцы их плели из воздуха деньги, деньги, деньги... Они ползли из Америки по преимуществу, из проклятой страны, где шагают по колена в золоте, где собираются по дешевке скупить весь добрый старый мир.

Сколько там ни объясняй, любовь — тёмная история.

...когда хочешь бороться — глупости нужно оставить…

"- Я работаю за честные деньги патриотов России страждущих по родине за рубежом!"

Гарин скрипнул зубами от злости: аристократы, подумаешь, — из двухсот человек за столом три четверти торговали селёдками на улице, а теперь иначе как при помощи одиннадцати вилок им неприлично кушать

Моряк неудержимо мчался фордевиндом по неизведанным безднам великорусского языка.

Без риска можно наживать только три цента на доллар

Нельзя же, в самом деле, в наши дни мечтательно гулять по бульвару, засунув в жилетный карман томик Мюссе. Нынче - все на скорости, все на бензине. "Алло, малютка, в нашем распоряжении час двадцать минут! Нужно успеть в кино, скушать обед и полежать в кровати. Ничего не поделаешь, Ми-Ми, это - цивилизация".

Кто такой инженер Гарин? — спрашивали. — Что ему в сущности нужно? Разорить страну? Глупо. Непонятно… Чего он добивается? Хочет быть диктатором? Пожалуйста, если ты самый богатый человек на свете. В конце концов нам и самим этот демократический строй надоел хуже маргарина… В стране безобразие, разбой, беспорядок, чепуха, — право, уж лучше пусть правит страной диктатор, вождь с волчьей хваткой.

Слушайте, да что же такое человек в конце концов? Ничтожнейший микроорганизм, вцепившийся в несказуемом ужасе смерти в глиняный шарик земли и летящий с нею в ледяной тьме? Или это – мозг, божественный аппарат для выработки особой, таинственной материи – мысли, – материи, один микрон которой вмещает в себя всю вселенную…

Хотя я презираю, вообще-то говоря, людей, но приятнее находиться в хорошем обществе.

Только дураки да те, кто не знает, что такое борьба и победа, видят повсюду случай. «Вот этот счастливый», — говорят они с завистью и смотрят на удачника, как на чудо. Но сорвись он — тысячи дураков с упоением растопчут его, отвергнутого божественным случаем.

История была пришпорена, история понеслась вскачь, звеня золотыми подковами по черепам дураков.