Дорогуша. Рассвет

За сегодняшний вечер я слышала слово «чудесно» ровно сто двадцать шесть раз. Мне хочется причинить боль слову «чудесно». Хочется избить «чудесно» до последнего издыхания, затолкать в мешок и к чертовой матери утопить!

В общем, похоже, быть хорошей означает ЖУТКУЮ СКУКУ.

Раздражать людей - это единственное, что мне осталось из развлечений...

Вот чем я теперь занимаюсь. Вот в кого превратилась. Встречаюсь раз в месяц с группой женщин, которых знать не хочу.

- Ты правда психопатка?
Я пожала плечами.
- Немножко.

Они все такие невыносимо слащавые, что мне хочется грызть бетон.

- А что вам нравится? - поспешил он спросить. - Скажите, и я это сделаю. Что пожелаете.
- Это что, подкуп?
- Нет, но...
- Потому что если это все-таки подкуп, то можно попробовать пончиками.

Ложь следует класть слоями между ломтиками правды...

В общем, сижу я вся такая из себя такая голая на месте преступления, на нервах, на стреме и верхом на трупе.

У прошлого есть дурацкая привычка: оно ворошит само себя.

Когда я вижу слова "потрещать" и "почаёвничать", мне хочется оторвать себе веки...

Существует поверье, будто в дом, заросший плющом, не могут проникнуть ведьмы.

Когда я вижу слова «потрещать» и «почаёвничать», мне хочется оторвать себе веки.

Если почитать Библию, то получается что-то вроде: раскаивайся в грехах, люби Бога - и можешь делать что хочешь.

Птицы, рожденные в клетке, думают, что умение летать- это болезнь.

Если бы мир был справедлив, у нас было бы ещё несколько Боуи и хотя бы чуть-чуть поменьше Кардашьянов. Наши любимые комики и музыканты были бы до сих пор живы, а все террористы получили бы по яйцам — желательно сразу раковой опухолью. Все герои реалити-сериалов про выживших на необитаемом острове ушли бы обратно в океан и уже никогда оттуда не вышли. Вот это было бы справедливо.

"Ездила в квартиру за оставшимися вещами, по дороге всего один раз остановилась поблевать на обочине. В остальном - ничего примечательного".

"Изучила его соцсети, чтобы представить, с кем имею дело. На аватарке у него фотография откуда-то с пляжа, где он сунул лицо в стенд с отверстием на месте головы: толстяк в полосатом купальнике и в курортной шляпе с надписью: "Поцелуй меня, детка!"
Оборжаться.
Глаза у него голубые с ледяными осколками. Мне даже встречаться с ним не надо, чтобы понять, что это заплесневелый говнюк высочайшей пробы".

"ТУК ТУКТУК ТУК…
В общем, сижу я вся из себя такая голая на месте преступления, на нервах, на стрёме и верхом на трупе".

Господи, как подумаю, насколько легче жилось убийцам в старинные времена. Всего-то хлопот было — подмешать кому-нибудь в табак мышьяка или столкнуть в Темзу. Людей вроде меня тогда редко ловили: внезапную смерть обычно списывали на сифилис.