У кошки девять свиданий

Константин — следом за мной, причем в опасной близости. От него пахло имбирем, смолистым деревом, морем и — наверно, мне просто казалось! — старыми книгами. Если бы Петербург был мужчиной, а не городом, то он бы пах ровно так же. Точно-точно.

В кабинете у начальства обнаружился Константин, наш директор по развитию, красавец-мужчина и идеальный петербуржец.

Нет, серьезно.

Он никогда не путал пончик с плюшкой, не называл поребрик бордюром, парадную — подъездом, а шаверму — шаурмой.

Логика явно от меня ускользала. Даже больше скажу, скалилась и обидно хихикала — мол, не поймаешь!

— Еще женщина должна быть позитивная. То есть не вешать на меня проблемы, а сама с ними справляться. Хозяйственная. Чтоб и готовить, и убирать умела, а не как эти современные типа карьеристки, — тут Иван поморщился, будто откусил от лимона. — Ни борщ сварить не умеют, ни пирог испечь, только на работе пропадают. Еще люблю, когда подруга заботливая. Всегда спросит, как у мужчины дела, обнимет, приласкает, посочувствует, рубашку погладит…

— А рецепт смузи сейчас расскажу. Отличный. Тебе понравится, и еще на кожу лица отменно влияет. Берешь в равных долях огурец, свеклу и сельдерей, добавляешь соус табаско…

Тут я немного отвлеклась, потому что думать до семи утра (да и в принципе в любое время суток) об этом божественном сочетании вкусов у меня получалось плохо. Положа руку на сердце, я бы вообще о нем предпочла никогда не слышать. Стереть из памяти. Забыть.

Есть нормальный феминизм. Типа, не требовать у партнера постоянно открывать дверь, подавать пальто и сумки тяжелые из магазина таскать. А то сами продуктов наберут, а мужчина потом их неси…

Я ползала по квартире медленно, как улиточка, то и дело зависая на половине движения, зевала и проклинала здоровый образ жизни. Кажется, его идея была бы гораздо более популярна в народе, если бы понятие “утренняя пробежка” заменили на “вечерняя пробежка от кафе к кафе с дегустацией разных пирожных”.

— Ты же понимаешь, что если друзья и родные оплошают, за дело возьмется сам Константин?

— И что?

— А то, что мне пока еще Петербург нравится. Я к нему теплые чувства питаю, знаешь ли. Не хочу потом жить на развалинах города после презентации в уникальном стиле Константина. Придется превентивно возглавить безумие.

Хм. Вот теперь я поняла, что не зря таксист подарил мне знание новой лексики. Именно она сейчас просилась для обозначения момента, а вовсе не приличные слова.

Сигизмунд закатил глаза и, подрагивая усами от отвращения, прошествовал прочь. Уселся ко мне спиной на балконный порожек и уставился в небо. Будто там демонстрировали тренинг “как пропускать слова хозяйки мимо ушей, если она городит чистую ерунду”.

— У меня один вопрос… — начал было я, но поперхнулся и замолчал. Потому что вопросов было больше одного. Намно-о-о-ого больше. — Кто-нибудь угадает, какой именно?

— Что там делал Курт?

— Зачем мы украли ключи?

— Долго ль мы искали городского эльфа, который одновременно стал невидимым и потерял сознание?

Во вторник утром я чувствовал себя так, как будто накануне сходил на прием к доктору-зло из мира киберпанка, и тот пересадил мне чужой мозг и некачественные глазные импланты, а после этого криво склепал черепную коробку титановыми скобками. А сушняк, видимо, возник как побочка от наркоза.

А мог бы провести вечер в свидании с кодом. Нежно проводить по строкам пальцем, вводить новые переменные, всё такое романтичное…

— Инна, ты не заболела? — осведомилась моя супер-дипломатичная родительница. — В последний раз ты советовалась со мной по поводу личной жизни в детском садике. Кого выбрать: Петю, у которого есть красивое синее ведерко, или Васю, который умеет делать человечков из носовых платков.

— Это было частью плана, — кивнул я. — Только вот дальше план отправился в том направлении, которое протоптали для него предыдущие планы.

Кот посмотрел на меня таким взглядом, будто, на самом деле, это я потерялся, а он пришел меня спасать.

Когда же Маша ушла курить на балкон, Соня, хихикая и смущаясь, выпросила у меня телефона Макса.

А когда Соня ушла припудрить носик, Маша небрежно и будто между делом взяла у меня телефон Глеба.

Мне почему-то стало ужасно смешно.

— Сигизмунд, — спросила я. — А тебе не нужен, например, номер Рафика?

Сигизмунд в ответ театрально закатил глаза и бочком ушел на лежаночку. Лег там ко мне попой и всем видом выразил презрение.

В процессе обсуждения Сигизмунд смотрел на нас так, будто сегодня на повестке дня было даже уже не фрикасе из мухоморов, а три корочки хлеба под соусом из ничего. Страшное оскорбление для голодного благовоспитанного кота.

Когда я зашла в офис, выяснилось, что раньше меня явился только начальник. Как раз сделал себе гигантскую кружку растворимого кофе, грел о нее ладони и мечтательно смотрел в монитор. Как будто там показывали райские кущи, а не отчет о последнем билде проекта.