Поэма Лермонтова, опубликованная лишь спустя 18 лет после его смерти.
Поэма "Исповедь", что была написана Михаилом Лермонтовым в 17 лет, при жизни так свет и не увидела. Её первая публикация состоялась много позже смерти поэта, в 1859 году. Сейчас, читая её, удивляешься несвойственной зрелости автора своим годам. Но жизнь к тому времени уж много раз его испытывала: он потерял обоих родителей, учился в Московском университете (так его и не закончив), пережил две несчастные любви, и на момент написания стихотворения находился в депрессии. Его отношения с Натальей Ивановой закончились разрывом. быть может, он был сам и виноват, ища в девушке тот непорочно-чистый образ ангела, который сам же взрастил в душе своей. Вы помните, что он писал ей?
Я не достоин, может быть, Твоей любви; не мне судить; Но ты обманом наградила Мои надежды и мечты, И я всегда скажу, что ты Несправедливо поступила… В те дни, когда, любим тобой, Я мог доволен быть судьбой, Прощальный поцелуй однажды Я сорвал с нежных уст твоих; Но в зной, среди степей сухих, Не утоляет капля жажды…
Но ведь не только ряд стихотворений стал выражением его чувств к Наталье Ивановой, поэму "Исповедь", что была и написана тогда, можно без оговорок отнести к этому любовному циклу поэта. Да, она не говорит прямо об их взаимоотношениях, не посвящена ей, но образность, сюжет и общая тональность роднит с тем, что Лермонтов писал до того. Конечно же, поэт перенёс действие на берега реки Гвадалкивир, что в далёкой Испании протекает. Конечно же, романтизм образа героя может показаться нереальным, но ведь душа поэта именно так и воспринимала в 17 лет действительность. Конечно же, себя и вывел Лермонтов в том образе узника, что исповедует нам душу. Поэма чётко поделена на две части, как и контрастное соотношение заточённого отшельника в монастырских стенах и реки Гвадалкивир, текущей мимо и означающей непрерывность жизни в мире.
День гас; в наряде голубом Крутясь бежал Гвадалкивир, И не заботяся о том, Что есть под ним какой-то мир, Для счастья чуждый, полный злом, Светило южное текло, Беспечно, пышно и светло; Но в монастырскую тюрьму Игривый луч не проникал; Какую б радость одному Туда принес он, если б знал; Главу склоня, в темнице той Сидел отшельник молодой, Испанец родом и душой; Таков был рок! – зачем, за что, Не знал и знать не мог никто; Но в преступленье обвинен, Он оправданья не искал; Он знал людей и знал закон… И ничего от них не ждал.
Что можно тут ещё сказать? Поэт дал образ очень полно, Но тут шаги раздались...
Но вот по лестнице крутой Звучат шаги, открылась дверь, И старец дряхлый и седой Взошел в тюрьму – зачем теперь?
Зачем вновь старец к юноше пришёл? Что хочет он? И юноша ответил:
Меня могила не страшит. Там, говорят, страданье спит В холодной вечной тишине, Но с жизнью жаль расстаться мне; Я молод – молод, – знал ли ты, Что значит молодость, мечты?
Старик вновь слушать исповедь пришёл, Но ведь и в стенах монастыря закон жизни НЕУМОЛИМ! И может ли понять старик душу молодую, мятущуюся, обманутую надеждами? И ИСПОВЕДЬ открыла двери в мир его.
И если б мог я эту грудь Перед тобою развернуть, Ты верно не прочел бы в ней, Что я преступник иль злодей. Пусть монастырский ваш закон Рукою неба утвержден; Но в этом сердце есть другой, Ему не менее святой; Он оправдал меня – один Он сердца полный властелин; И тайну страшную мою Я неизменно сохраню, Пока земля в урочный час Как двух друзей не примет нас.
Герою Лермонтова хочется жить в мире без коварства, без обмана, в том мире, где лишь гармония и любовь царят... Но во второй части поэмы читаем мы, как герой понимает несбыточность своих надежд и устремлений. Да, мир жесток и несовершенен. Да, люди в большинстве своём коварны и обманчивы. Да, страдания героя, его разочарование, приводят дух в депрессию и это было в душе самого поэта. НО, ПОСЛЕ ВНУТРЕННЕЙ БОРЬБЫ С САМИМ СОБОЙ ГЕРОЙ, СМИРЯЕТСЯ С УЧАСТЬЮ СВОЕЙ. Душа его уже темна, не видит света жизни.
Судей бесчувственных моих Не проклинаю… но, старик, Я признаюся, мой язык Не станет их благодарить За то, что прежде, может быть, Чем луч зари на той стене Погаснет в мирной тишине, Я, свежий, пылкий, молодой, Который здесь перед тобой, Живу, как жил тому пять лет, Весь превращуся в слово: нет!.. И прах, лишенный бытия, Уж будет прах один, – не я!
Но в памяти - ОНА! Её улыбка и уста И образ нежный и живой... Конечно, как ЕЁ забыть!
Нет, перестань, не возражай… Что без нее земля и рай? Пустые звонкие слова, Блестящий храм без божества! Увы! отдай ты мне назад Ее улыбку, милый взгляд, Отдай мне свежие уста, И голос сладкий, как мечта…
Но, вот уже пора идти на казнь... Оборвалась душа его на взлёте. И лишь могильный холм теперь... Могильный звон оповестил округу. Он слышен был в обители другой.
… И он погиб, – и погребен. И в эту ночь могильный звон Был степи ветром принесен К стенам обители другой, Объятой сонной тишиной, И в храм высокий он проник…
Его услышала ОНА, та, чей образ чист, Но в лике - рай, а в сердце - ад. Таков тот образ...
Прилежным ухом у окна Шум ветра слушала она, Как будто должен был принесть Он речь любви иль смерти весть!.. Когда ж унылый звон проник В обширный храм – то слабый крик Раздался, пролетел и в миг Утих. Но тот, кто услыхал, Подумал, верно, иль сказал, Что дважды из груди одной Не вылетает звук такой!.. Любовь и жизнь он взял с собой.
Добавить мало можно тут.
Тут вся душа поэта, пессимизмом полная уже в свои 17 лет.
37 понравилось
