Тата

У ненависти и безумия нет возраста.

«Рождения, бракосочетания, смерти». Жизнь, сформулированная в трёх словах.

Сентябрь – это ещё лето.

Сегодня никто и ничто меня не ждёт, и я ничего ни от кого не жду. Наверное, это и есть удача. Ну, во всяком случае, свобода.

Я хочу только одного - одиночества, хочу разговаривать с бродячей собакой или ничейным котом, с птицами в небе или случайно приземлившейся на мой свитер божьей коровкой.

Когда ты прошёл мимо кого-нибудь, мимо жизни, которую мог с кем-то прожить, тебе бывает нечего сказать.

Одного друга достаточно, чтобы заполнить все пустоты и утолить все печали.

...кровные узы – не главное, не из них вырастает настоящая близость.

Море всегда возвращается.

Подчинённое положение иногда превращает людей в чудовищ.

Вечно оставаться начеку невозможно, иначе жизнь превращается в чудовищную диктатуру.

Некоторые привычки появляются незаметно.

Ничто не портит нам жизнь больше собственной глупости.

В ее классе всего пять девочек. Четыре учатся шитью, они подмастерья на прядильной фабрике и говорят Колетт, что у нее будет мужская профессия, а сапожниц вовсе не бывает.
– Еще как бывает, раз это слово есть в словаре.

– Как тебя зовут, дочка? – спрашивает Мохтар.
– Колетт. Колетт Септамбр.
Он улыбается в усы.
– Твое имя звучит как лето.
Колетт отвечает, помедлив несколько секунд:
– Как осень.
– Нет, дочка, сентябрь – это еще лето и только самое начало осени.

Одного друга достаточно, чтобы заполнить все пустоты и утолить все печали.

Это место – твой дом, я сюда заходить не буду. Поддерживай порядок сама – для себя и тех, кто придет тебе на смену. Нужно всегда думать о тех, кто станет следующим. Где бы ты ни жила. Если бы все поступали именно так, наша планета жила бы спокойно.

Они никогда ее не били. Ни разу не ударили – ни отец, ни мать. Но и обнимать не обнимали.

Примет имелось великое множество, но ни одна не была внешней. Она быстро ходила, хорошо держалась, была тонкой, не вышла замуж, любовников – насколько мне известно – не имела (как и детей), отличалась поразительной замкнутостью и так хорошо умела хранить секреты, что я не знаю, кто уже три года лежит в ее могиле.

В день великой победы мама впервые рассказала мне, что Колетт случается исчезать, но она всегда возвращается. Так говорят о непослушном псе, который вечно срывается с поводка, но неизменно находит родной дом, стоит ему проголодаться.