Шепот застывшей воды

Не знаю, блестело ли моё сердце, мне не видать, но не горело во время чтения этой книги уж точно... Не первый раз приходится сталкиваться с тем, что пора начать читать аннотации, хотя я ужасно это дело не люблю (так-то я человек не кровожадный, но очень часто хочется прибить того, кто эту фигню писал), потому что жанр, определённый для книги как современная русская литература, не говорит ну вообще ни о чём. Существует же жанр магического реализма? Кому-то было лень его приписать? Это первый вариант. Второй хуже: это не магический реализм, а героиня книги Рита реально всё вот так и видит, реально ей мерещится ад, все круги которого ей нужно будет пройти, и реально она не в курсе, с кем живёт. Ну тогда простите - у неё кукуха совсем того... Понятно: семья не складывается, на одном ребёнке, без всего остального, далеко не уедешь, и Рита вроде бы человек не плохой, но какой-то невнятный. Сама она для себя выбрала роль

Женщина, которая, спасая семью, весело летит с обрыва сама.

Зато её проводник по личному аду спрашивает:

Когда ты в последний раз просто смотрела на другого? Слушала? А когда в последний раз слушала себя и поступала так, как чувствовала, а не так, как требуют навязанные стереотипы правильного поведения?

Когда ты делаешь что-то из своего «должна», тебе становится легче. Ведь тебе не надо ничего решать, ни разговаривать, ни договариваться, просто быть замученной, подавленной, нелюбимой, так?

То есть, получается, что не такая уж она белая и пушистая... И особенно надуманными кажутся её проблемы на фоне терминальной стадии рака у её подруги. Иными словами - я просто не попадаю в целевую аудиторию книги. Если во время чтения я так и не смогла определиться, симпатичен ли мне хоть кто-то из героев, хотя бы жалко мне Риту или нет - это приговор. Зато вот те главы, в которых оживают бандитские 90-ые, хоть время и другое, вполне неплохи. Этакий суровый город Челябинск... Правда, это не очень вяжется с вечной рефлексией Риты...

Всю жизнь мы слышим, что в стрессе наш мозг выбирает из трех путей: бей, беги, замри. И героиня этого романа, Рита, выбрала замереть, запереться изнутри ракушки и перестать всё замечать. Её брак разваливается, у ее близкой подруги проблемы, а мир вокруг хоть куда-то, да движется, но Рита замерла посреди этого, запустив пальцы в холодный береговой песок.

Замерла, чтобы провалиться в изнанку — ее собственный ад, который заставляет двигаться, оттаивать, смотреть по сторонам в настоящем. А смотреть надо — проблемы друзей и её собственные уже не просто стучат в дверь, они в нее уже ввалились.

В отстраненности Риты я узнаю себя — когда-то я признавалась друзьям, что разучилась плакать, расстраиваться или радоваться, вместо этого в груди просто плотный ком, который ничего не пропускает. Я уже несколько лет как это отпустила, а вот Рита ещё нет, и вот я вместе с ней смотрю на зубную пасту, тревожно прислушиваюсь к звукам из соседней комнаты, кричу внутри себя, но молчу в реальном мире.

И, видимо, из-за того, что у меня этой изнанки не было, я и ритину изнанку не сильно приняла. Она выдергивала, трясла за плечи, окружала пустошью, манила огоньками байкерского бара, но мне так и хотелось сказать: «а давай вернемся, а?». В конце-концов, подглядывать за чужой психотерапией несколько невежливо. Хотя...

А вот реальность мне нравилась, в ней герои жили, не пытались нравиться и прогибаться: что Алька, лучшая подруга Риты со смертельным диагнозом, что ее не самый удачливый брат Тимур, ввязавшийся в бандитские разборки, что два врача, отец и сын Саловы, которых безумная жизнь тоже втянула на орбиту Риты и ее проблем. Герои настолько не стремились мне что-то доказать, что бесили все по очереди, хотя уж кого-кого, а Альку я очень понимала.

И пусть эта реальность нет-нет, да сворачивала в сторону боевиков по телевизору, главная тема никогда не терялась — Рита оттаивала, принимала себя и свои травмы, училась слышать не только свой внутренний крик, и даже иногда рационально мыслила. Надеюсь, если домыслить её историю, она наконец-то научится ценить и других, прислушиваться и к чужим травмам-драмам, а не только укрывать всех одной своей тучей.

Мне понравилось, как с помощью Сумина — героя изнанки, писательница заставляла Риту смотреть не в кривое зеркало обид, а в самое обычное: считаешь, что муж во всем виноват, не любит тебя и не ценит? А сама-то, ты, вот именно ты, кого любишь и кого ценишь? Когда последний раз делала шаг вперед, а не три назад? Замирать то ты научилась, учиcь и отмирать теперь.

Спаленные еще летом борщевики торчали черными остовами зонтиков над рыжими камышами. Мягкие пушистые метелки бесновались под порывами ветра. Среди всей этой сентябрьской желтизны торчал синий ромб. Знак предупреждал гуляющих, что впереди прибрежная зона

Рита смотрела на хлопья зубной пасты в раковине и подсчитывала свою прожитую жизнь, измеряя ее деньгами на карте, годами без отпуска и без объятий. Корила, винила, давала себе мысленные оплеухи, а я в это время влюблялась в текст.

Очень болезненно узнавать в таком потухшем, почти не живущем герое, черты собственной безысходности. Рите 30 лет, ее брак распадается, а она и вовсе только оболочка себя прежней. И каждый проживает болезненное по-разному, но понять и принять Ритины способы сложно. Но я втиснула себя «в её обувь» и попыталась. И это было до раздражающего непохоже и, похоже, одновременно на мою реальность.

Для меня большой неожиданностью стало, что история Риты — это странные скачки из мира нашего в мир «изнанки». И в «изнанке» Рита познает себя, борется с собой, себя принимает. И если изначально все это было очень кинематографично, то постепенно превратилось в те самые странные сны, которые хотят нам что-то сказать, но мы их утром забываем.

И говорить об изнаночном я не хочу, мне нравится, что в этой истории можно выбрать сторону и все равно остаться цельной. Я предпочла не копаться в глубинном Ритином и сосредоточилась на том мире, где мы все с вами живем. И в этом мире тоже много про принятие себя. Но иначе. Здесь нет глубоких разговоров о чувствах, которые Рита вела на своей изнаночной стороне. Но здесь есть поступки, которые тянут за собой последствия. И то, как Рита сталкивается с ними, характеризует ее ничуть не хуже, чем «замерзшие колготки на старом стуле из детства».

В настоящем мире люди, окружающие Риту, не играют никаких ролей. Они проживают свою жизнь и свои катастрофы. Несомненно, Рита соприкасается с этим. И меня долго раздражала ее реакция на трещинки других. Будто бы только ее семья имеет хоть какую-то ценность. Хотя сама она не ценит ни их, не себя. Но не думаю, что это ее выбор. Просто она пока не может. Мне нравится вынесенная в аннотацию фраза про маску, которую нужно сначала надеть на себя. И Рита пока только учится этому.

И все герои этой истории для меня были очень живыми. В них легко узнавались люди, которые в разные периоды жизни входили в мою жизнь. Мне нравится, как автор цепко подмечает, казалось бы, несерьёзные мелочи в героях, а потом эти мелочи расцветают, и кажется, что прекраснее быть просто не может.

И по каждому уже скучаешь. Даже по несносной Рите, которая начинает новый этап самопознания. Скорбишь по ушедшим, желаешь счастья оставшимся. Представляешь, как могло бы быть, если бы оно было. А потом ловишь себя на том, что смотришь, как хлопья зубной пасты бегут по раковине... и улыбаешься.