Цитаты из книги Несущий свет

– Ты не понимаешь, что твоя душа отравлена. Ты живешь в мире, где даже добро может стать оружием.

Раб не мечтает о свободе, раб мечтает о своих рабах.

- Финвель… - вздохнул он. – Как ты считаешь, какое будущее вас ждет?

Девушка не торопилась отвечать, и чем сильнее затягивалось молчание, тем яснее на ее лице отражалась печаль. Думала. Разумеется, она задумывалась об этом…

- Мы не боги, чтобы знать, что нам уготовано, - произнесла она негромко. – Важно лишь то, что происходит с нами сейчас. Потом будет когда-то… потом.

- Наставник, - начал Леккос, с трудом сдерживая раздражение, - если в свитках есть ответы, почему вы не сказали сразу? У вас была возможность сказать мне все столько раз, когда я приходил… Почему я должен копаться в них, как слепой, не зная, что ищу?

Тарвин медленно поднял глаза.

- Потому что знание, полученное из чужих уст, - всего лишь чужая правда. А тебе нужна своя.

правда не меняет мир. Меняют слова. А слова, — он обвел рукой полки с свежими книгами и свитками, — всегда чьи-то.

Леккосу было сложно назвать это иначе, чем загон для скота. Запах тут тоже стоял соответствующий, и парня вновь замутило. Однако, когда он огляделся понял, что в клетках, что стояли в нишах, находились не звери… но и людьми их было назвать сложно.

— К-кто это… — с ужасом спросил юноша, озираясь.

— Пример того, что может с нами стать, если не будем отстаивать свою независимость, — резкие жесткие нотки в голосе мужчины контрастировали с его внешним спокойствием

— Чтобы они помнили, — Нерос повернулся к ряду клеток. — Империя дает жизнь. И забирает. Мы — боги для этих тварей. А ты им это объяснишь на их языке.

Это могло бы развязать руки темным колдунам, не способных на любую другую магию, кроме их собственной. Впрочем, и другие волшебники не были способны ей обучиться. Не даром же считалось, что бог Тиль хитростью даровал темную магию людям, чтобы уравнять их шансы в бесконечных войнах — настолько сильно она отличалась от привычной всем магической силы.

Пальцы коснулись щеки девушки, провели, очерчивая острое лицо. Было так непривычно вместо гладкой кожи ощущать мелкие перья, но это не отталкивало, наоборот, вызывало азарт, любопытство, распаляло острое желание. Не важно, как она выглядела, главное — то незримое, что связывало их.

Интересное ощущение. Раньше его никто никогда не боялся…

— Вы хотели свободы? Теперь она у вас есть. Свобода… подчиняться. Либо же…

Я не хочу становиться частью такого мира. Он должен измениться, иначе бесконечная борьба поглотит нас.