Заметки о Крейцеровой сонате
Мог ли ЛНТ написать что-то хуже Смерти Ивана Ильича и Отца Сергия - мог, соната это его лучшая ужаснейшая вещь, и она в этом условном триптихе будет вершиной.
Во-первых, Позднышев настолько сам ЛНТ, что я читал будто его измышления, этого известного греховодника, а в малых кругах N-ской губернии его даже держат за ******, с добавками художки, где он увлеченно убивает жену(может статься, он и Cофью так же в мечтах, бывало), страницы две убивает, и пусть докажет, что в тот день веганствовал, по-любому стейком закусил, да с кровью, да под беленькую, затем всплакнул, о противлении злу подумав.
Во-вторых, рассказчик мерзкий садист, идеальный абьюзер для современных кумушек, которые ищут - кого бы еще отменить. и вот это его великое осознание и откровение о всеуничтожающем блуде, о том как он жил-был не прав - симпатичнее его не делает. Чувак испортил жизнь другому человеку, вменяя ей, что виновна она, годы спустя обвинил разврат в себе, а не себя в разврате, сам он за скобками, не раскаялся, не переменил взглядов, проповедует по поездам.
По-хорошему, брак не для него, ему бы развестись, но для развода он хорош больно.
И вообще, придумали моду, чуть что разводиться - с осуждением говорит дед из начала повести, в котором тоже сидит ЛНТ, дед этот рано вышел из повестийного поезда , вот ему бы с рассказчиком пообщаться, поспорить, получился бы Толстой версус Толстой.
ЛНТ, как автор одного слабого сингла, решил пройтись и по музыке. это вам не Пруст, который о крещендо три страницы напишет с трепетом, музыка по-толстому еще хуже, чем блуд
Ну, марш воинственный сыграют, солдаты пройдут под марш, и музыка дошла; сыграли плясовую, я проплясал, музыка дошла; ну, пропели мессу, я причастился, тоже музыка дошла, ну под дабстеп потрясся всеми членами, но русский рэп из заниженной девятки - полноте
А дальше дед пытается присвоить сонату одному себе, что вроде и не плоха она, а плох слушатель, негоже раздетым лахудрам, под мороженое, свое среднее ухо presto услаждать.
В окончании Позднышев просит прощения то ли у слушателя, что время отнял, то ли у читателя, что время отнял, то ли у жены, что время и жизнь отнял
Художественно слабому произведению следовало остаться публицистикой в виде того послесловия, где ЛНТ поясняет "что хотел сказать автор за 80 страниц"
Повесть еще тем прекрасна, что демонстрирует истину - Толстой - graphoman (человек являющийся графом), мизогин и Лев простой.
Особенно выпал с абзаца, который выражает выражения лиц, которые выражали те выражения, с которыми лица выражены
были.
5 понравилось
