"Нана. Земля" (сборник)

Всё равно, какую из них [женщин] ни возьми, любая - это посуда, из которой едят все без исключения, так что приходится быть довольным, когда эта посуда хотя бы чисто вымыта.

И подумать только, что он был так доволен в день, когда бросил военную службу после итальянской кампании, как он радовался тогда, что может снять саблю и больше не убивать людей! И вот с тех пор он жил среди отвратительных дрязг, среди дикарей. У него было скверно на душе уже с момента женитьбы; а теперь оказывается, что эти дикари к тому же воруют, убивают! Настоящие волки, выпущенные на огромную мирную равнину!

Фошри припомнил, что даму, кажется, зовут г-жа Робер; вполне порядочная женщина, имеет зараз не больше одного любовника, и обычно человека с положением.

Увлечения портят жизнь.

Говорят, если ты теряешь кого-то, то понимаешь, насколько дорог он был для тебя. Возможно, ты понимаешь истинное значение этих слов, встретившись однажды с этим человеком лицом к лицу. Если я снова когда-нибудь со всеми встречусь, я снова буду от них зависеть. И это меня пугает… мне из этого не выбраться.

В конце концов, моя жизнь всегда была третьесортной драмой. Давайте же, раскапывайте мое темное прошлое. Распускайте слухи, сколько хотите. Но… сценарий своего блестящего будущего я напишу сама.

— Поженимся?
— Невозможно.
— Если не выйдешь за меня, я умру.
— Тогда вали отсюда и умирай.
— Но ты умрешь вместе со мной.
— Тогда убей меня…

Мужчина может спать с женщиной, даже если он ее не любит вовсе.

Повсюду одно и то же - деньги и женщины. От этого умирали, этим жили

Отец, когда-то очень крепкий, дожив до семидесяти лет, съежился и высох, изнуренный тяжелой работой и страстью к вожделенной земле, которая теперь, казалось, влекла его к себе, властно пригибая книзу.

Земля! Да разве она вообще существует, твоя земля? Она моя, она твоя, она ничья. Она приходит, уходит, прибавляется, убавляется, больше всего убавляется.

Сперва на больших бурых квадратах пашен пробивались едва заметные зеленоватые всходы, потом их нежный оттенок становится ярче, превращая поля в зелёный, почти всюду одноцветный бархат. Затем всходы становились выше и гуще, каждое растение принимало свою собственную окраску, и можно было издалека различить желтовато-зелёную пшеницу, голубовато-зелёный овёс, серовато-зелёную рожь, бесконечные полосы во все стороны уходивших хлебов, среди которых сверкали ярко-красными пятнами посевы клевера.

Скачущая галопом буря быстро удалялась.

Повсюду одно и то же - деньги и женщины. От этого умирали, этим жили. Не удивительно, если в этом же причина его несчастий

Да, да, спаленные и стертые с лица земли города, опустошенные деревни, невозделанные поля, заросшие бурьяном, и кровь, целые потоки крови, - все это для того, чтобы земля могла дать хлеб тем людям, что родятся после нас!

Он вспомнил, как она сказала "Папа на коленях будет просить, чтобы мы приняли его обратно". Эта фраза как топором разрубила все связывавшие их узы. Нет! Нет! Лучше умереть с голода, ночевать под забором, чем видеть, как она торжествует с надменным видом женщины, которой не в чем себя упрекнуть

Может ли все идти, как нужно, когда на земле столько потаскух и мошенников? Надоели мы ей, честное слово!