Что ж ты вьешься, черный ворон, над моею головой
Папа говорил, что гражданская война — это экономический класс против экономического класса. Но папа погиб не из-за экономики, а потому что гражданская война — это человек против человека. Алексей Иванов, "Бронепароходы"
Несмотря на фамилию Бориса Колоницкого на обложке, это коллективная монография, авторов там несколько, но выглядит она довольно стройно и единообразно - не знал бы, что разные главы написали разные авторы, вполне возможно и не заметил бы этого.
И вот этот коллектив под руководством Колоницкого рассматривает 1917 и 1918 годы через весьма интересную призму - не что происходило, а как это воспринимали очевидцы и современники. Что писали газеты, что писали те, кто вел дневники, разные брошюрки на злобу дня, воззвания и тому подобный бумажный след. И фокусируется работа как раз на том, как часто использовалось словосочетание гражданская война, что под ней понимали различные авторы, почему и зачем они понимали именно это, чего хотели добиться, используя его, каковы были результаты, как это использование влияло на аудиторию и события. И в результате оба этих революционных года как будто повертаются какой-то особенной, ранее невидимой стороной. Ты как будто оказываешься внутри не событий, а самой атмосферы, рутины, но не бытовой, а политической. Как будто это ты выглядывешь из окна каждый день - большевики там? казаки проскакали? может, черносотенцы? или обошлось? а соседи что говорят?
«Вечерний курьер» в середине октября информировал своих читателей о том, что митинг воров постановил сжечь Петроград.
Конечно, есть и оборотная сторона: фиксация авторов на конкретном термине создает ощущение, что только и говорили, что о гражданской войне и больше ни о чем. Вот началась, вот уже закончилась, или вот-вот начнется, а где-то уже идет, и прям сейчас уже начинается... а нет, показалось, еще можно предотвратить. Или уже пора заканчивать? Все пугали друг дружку гражданской войной ("Из всех видов пуганья — пуганье гражданской войной самое, пожалуй, распространенное", меланхолично замечал Ленин) и кажется хотели чтобы она уже началась, потому что сколько же можно, но нет, это ведь ужасно, и мы все должны сплотиться, да вот никак не получается, потому что ну - гражданская война же, поймите. И как будто все хотели ей воспрепятствовать, но никто ничего не сделал, а виноват в этом, конечно же, Ленин. Или Корнилов? Кто-то из них. Да они вместе работают. Так говорят, по крайней мере. В хвостах.
Чтение специфическое, но все-таки занимательное. Знакомые фигуры внезапно оказываются не совсем знакомыми, железные оказываются тревожечками, фанатики внезапно начинают рассуждать вполне здраво, а здравомыслящие впадают в истерику. Вылезает множество персонажей, про которых никогда не слышал, а ведь они тоже были очень даже ничего и что-то там важное говорили или проходили мимо с умными лицами.
Для меня было неожиданно, что даже после свержения Временного правительства еще относительно долго шли какие-то переговоры, пытались о чем-то мирно договориться, вроде как даже шансы были, хоть и призрачные, на общее правительство и прекращение гражданской войны. В книга вот этой неуверенности, неясным надеждам и плохо оформленными обреченным возможностям уделяет много места, что создает новое ощущение от привычных революционных событий - как будто раньше были просто деятели истории, а тут оказались людьми, со своими страхами, желаниями, боязнью облажаться, бессонными ночами, понтами и кринжем.
Некоторые важные события этих бурных лет почти не описываются, и Июльское восстание, и мятеж Корнилова, и даже разгон Учредительного собрания даются только в зеркалах толкований и обсуждений, так что надо хоть минимально ориентироваться в российской революционной движухе, зато наоборот, описываются другие события, о которых я даже и не знал - вроде захвата власти в Калуге местным Советом солдатских депутатов в октябре, еще до большевистской революции, и его последующий разгром правительственными войсками - что, конечно, тут же назвали началом гражданской войны.
Интересно, что под словосочетанием гражданская война подразумевалось не то, что мы сейчас думаем - вооруженный конфликт и все такое. Нет, это уже "полевая гражданская война" или еще как нибудь. Исследование хорошо показывает, как это довольно узкое понятие постепенно расширялось, захватывая все новые и новые значения: на улице рабочие побили интеллигента - гражданская война; крестьяне не дают хлеба горожанам - гражданская война; кадеты предлагают коалиционное правительство - ну точно гражданская война! Одна из самых оригинальных трактовок термина гласила, что гражданская война - это противостояние между частями народа, а буржуазия, что очевидно, народом не является, так что ее можно смело резать, никакой гражданской войны нет, расходимся, товарищи. Украинская же Рада считала, что гражданская война - это не война между классами, а война между украинцами и русскими. А в начале 1918 года группа коммунистов во главе с Бухариным проталкивала трактовку, что даже война с немцами - это "гражданская война с германским империализмом", которая пробудит в Германии революцию. Здесь главное не перепутать.
Книга вполне последовательно и убедительно демонстрирует, как активное использование терминов вроде гражданская война, смута, междоусобие, враги народа приводило к поляризации общества и радикализации мнений, когда табуировались любые попытки примирения и объединения перед лицом внешнего врага. Язык гражданского объединения, печально отмечают авторы, был разработан гораздо хуже, чем язык гражданского конфликта.
30 понравилось
