Завидовать нечему.
Согласно книге Николая Ефимовича "Майя Плисецкая", жизнь великой балерины состоит из череды встреч и расставаний, каждая из которых способствовала развитию балерины и негативно сказывалось на всех остальных.
Впечатление это формируется по причинам вполне понятным: автор книги знаком с героиней книги и наблюдал ее жизнь изнутри. Насколько это сказалось на качестве? На качестве содержания столь "принципиальный" подход сказался двусмысленно: да, Плисецкая - великая балерина, но ее окружение - вне зависимости от пола и возраста - делится на две группы: одна группа - Пьер Карден, Ролан Пети, Сол Юрок, Морис Бежар - помогали балерине, всячески способствуя ее профессиональному росту и развитию. А вот другая группа - куда входила Суламифь Мессерер, Юрий Григорович, Иван Серов, Елизавета Гердт, наоборот - всячески мешали девочке становится великой.
И дело не в том, что одни люди принадлежат к советскому искусству, а другие - к мировому, и дело не в том, что Плисецкая вдруг перестала быть частью Великого русского балета, сменив его на Великий сольный проект, сколько в разнице оценок: Ефимович изо всех сил старается показать, насколько Плисецкая не такая как все, но не путем модальности поведения, а путем самым простым: согласно философии самой Плисецкой все люди в мире делятся на плохих и хороших, и определяется это личным отношением к самой Плисецкой. Например: не так важно, какие балеты ставил Григорович, не так важно, что он делал с репетиционном зале, важно его личное (!) отношение к Плисецкой и исходя из личного (!) отношения можно вписать его в "хорошие" или "плохие". А когда выйдет подробная биография Юрия Григоровича, написанная не менее влюбленным в своего героя автором, то мы прочитаем о том, как Григорович пытался работать с Плисецкой и как Плисецкая - будучи сторонницей крайнего индивидуализма (как Бродский, например), с ним враждовала. И получится не объективная биография, а разбор разборок.
Другой момент биографии - это семья. Ефимович пишет об этом скомкано, сжато, почти бегом, а ведь семья Плисецкой - это отличный пример того, как в одном пространстве уживается ярый коммунист Михаил и звезда немого кино Рахиль Мессерер. И какие бы бездны открылись бы, будь автор чуть смелее в своих оценках, но - нет... Никому не интересно, что там и как там было до рождения, предыстория перестала быть частью жизни, теперь мы читаем о том, как маленькая Майя сбегала из детского сада, танцевала перед родственниками и отчаянно хулиганила. Воспитание? Вообще нет. Никакого воспитания, потому что отец - с утра до вечера на службе, а мать - мать актриса с дореволюционным стажем... Ничего этого в книге нет. Нет в книге и ничего личного, как будто биография - это не только события, но и умолчания. Много умолчаний. Например, о судьбе братьев.
Да, у Плисецкой - два младших брата: Александр и Азарий. Александр родился в 1931 году, после окончания Московского хореографического училища с 1949 по 1971 года - солист Большого театра. Скончался во время операции на сердце в 1985 году. Александр был женат, и что важно - его жена, тоже балерина, Марианна Седова. В 1971 году появился фильм-балет (была такая форма издевательства) "Анна Каренина". Режиссер - Валентин Пиганов, либретто - Борис Львов-Анохин. Композитор - Родион Щедрин. Главную партию Карениной танцевала сама Плисейкая, а вот партию Бетси Тверской дали Марианне Седовой. И ни слова об этом.
Азарий родился в 1937 году, а рос в ссылке - после расстрела отца арестовали мать и, благодаря хлопотам родственников, из лагеря ее перевели в Чимкент. Азарий жив до сих пор. И о нем в книге - почти ничего.
Но много - слишком много - места уделено двум другим семьям: Лиля Брик и Василий Катанян, и Андрей Вознесенский и Зоя Богуславская. И их взаимоотношениям уделено много, слишком много места. Ситуации просты: общались, перестали общаться, стало обидно. При чем Плисецкая - это важно - не смотря на все свои па-де-де и фуэте остается советским человеком с присущей советскому человеку категоричности: если модельер, то Карден и больше никто, если поэт, то Вознесенский, и больше никто.
Немного о Вознесенском.
Родион с Майей поэтических вечеров Вознесенского не пропускали. «Стихи всегда были смелые, бьющие под дых советской власти. Как замер, затаил дыхание зал, когда впервые швырнул он со сцены: “Уберите Ленина с денег!”» Но политические нокауты не заглушали пронзительный тон высокой поэзии. Стихи, строфы, строчки его стихов стали частью меня самого», – признавался Родион Константинович в автобиографических записках. Политические нокауты, которые ни разу не заглушают тон высокой поэзии в стихотворении "Уберите Ленина с денег" не работают! Потому что стихи читать нужно до конца:
Я не знаю, как это сделать, Но, товарищи из ЦК, уберите Ленина с денег, так цена его высока! - первая строфа.
Ленин – самое чистое деянье, он не должен быть замутнён. Уберите Ленина с денег, он – для сердца и для знамён. - последняя строфа.
Никакого шок-контента, обычные просоветские стихи обычного Вознесенского.
Обида - это главный определитель отношений внутри книги. «Началось с того, что Василий Абгарович затеял восстановить “Барышню и хулигана”, подлинную киноленту, где Лиля с Маяковским. И попросил меня написать музыку – это один час 15 минут. А я как раз тогда был очень занят, симфонию писал, какие-то ещё неотложные дела. Говорю Лиле Юрьевне: в этом материале всё на музыке, это огромная работа, я сейчас не могу. Константин Михайлович Симонов тогда сказал: вы напишите письмо Сергею Лапину, председателю Госкомитета по телевидению и радиовещанию. Письмо подписали мы с режиссёром Юткевичем, Катанян как автор сценария. И я пробился к Лапину – что было не так просто, министр, – целый час его уламывал. Он дал команду студии “Экран”. И когда подошло время, звонит Лиля Юрьевна: надо написать музыку. Я объясняю: не могу сейчас. И она мне: предатель! – и швырнула трубку. Меня это дико обидело. Я всегда помогал безотказно, у меня машина была – возил её, и Майя говорила – ты как шофёр… Через неделю позвонил – они не стали разговаривать… И всё, и мы больше не общались».
Эта цитата - из книги самой Майи Плисецкой.
– Значит, мы вас ждем на моем концерте, – закончил Родион телефонный разговор. – Вы должны непременно быть. Ты ведь знаешь, как это для меня важно. Нет такого дня, когда бы я не вспоминал какую-нибудь строчку Андрея. Я постоянно достаю его книги и перечитываю. Его стихи всегда настраивают меня, когда я пишу музыку. Ты же знаешь? Стоя рядом, Андрей слышит наш разговор. Он ни разу ради меня не отложил своих дел, не приехал, даже в прошлом году, хотя 70-летие не бывает дважды, – бурчит он мне в ухо. – Он вообще не удосужился побывать ни на одном моем поэтическом вечере в последние годы. – Ну, он такой, – говорю, повесив трубку, – смирись с этим. Все равно в его музыке звучит твоя поэзия. – Нет, не все равно, – возражает Андрей.
Эта цитата - из книги Зои Богуславской "Халатная жизнь".
Не так это все и интересно, кто кого победил и кто с кем не разговаривает, но Ефимович - на полном серьезе - пишет об этом как о части жизни Плисецкой.
Насколько это важно? Насколько для биографии - например - Ивана Крылова, что тот обожал бегать голышом и очень много ел?
Давайте так. Биография - это всегда список событий с развернутыми комментариями либо автора книги (если он достаточно компетентен), либо масс вокруг героя, но редко когда биография выстраивается автором книги вокруг не героя, а отношения героя и окружающего мира, потому что тогда - как в случае, например, книги "Михаил Пришвин и советские вожди. Художник и власть" - это уже не биография, это сложный разговор на тему истории литературы.
Является ли книга Ефимовича частью истории русского балета? Вообще нет. Является ли книга Ефимовича развернутым или исчерпывающим комментарием к жизни Плисецкой? Тоже нет. Является ли книга Ефимовича историей любви Плисецкий и Щедрина? Нет.
Перед нами - репортаж с места событий, облаченный в картонную обложку и растянутый до оптимальной книжной толщины - и больше ничего.
Пред нами - интервью между Плисецкой и Ефимовичем, взятое по поводу книги "Я, Майя Плисецкая", чтение которой - как ни странно - обязательно, что бы понят книгу Ефимовича. Тогда зачем читать книгу Ефимовича? Не за чем. Нет причин, ни одной. Автор старался, вышло на уровне советского репортажа, но вышло необязательно, совсем нет.
Читатель, который интересуется творчеством Плисецкой, ничего нового не узнает. Читатель, который не интересуется творчеством Плисецкий, узнает тот минимум, который позволяет блеснуть металлокерамикой в обществе: "Кармен-Сюиту" написал Шедрин, Плисецкая обожала цветы, Морис Бежар и Ролан Пети - это два разных персонажа, Плисецкая - одна, остальные - не так, что бы хуже Плисецкой, а они - не Плисецкие, поэтому могут позволить себе недостатки и глупые поступки. А вот Майя - она идеальна, и нечего тут.
Итого.
Эта книга, это - портрет. Уникальный, идеальный, безупречный, качественный, но - портрет, и жизни портрет не предусматривает. Поэтому и Плисецкая выглядит как нечто совершенно неземное, почти божественное. Если это решение автора - то оу, мужик, ты чего, так нельзя, если это - дань реализму, и Плисецкая сама по себе такая - невинная, что ли - то - оу, книга, конечно, написана и издана, но что-то как-то мне не по себе. Стоит ли читать? Если важно для общего развития - вполне, если как части профессионального становления, то нет.
Тут лучше прочитать биографическую книгу Галины Вишневской. Она, конечно, злая, но не ноет и не жалуется, как делает это Маяй Плисецкая в своей автобиографии.
Ой, спойлер.
8 понравилось
