Открыв потрёпанную поваренную книгу на нужной странице, я стала изучать рецепт:

«Похлёбка Железной Воли — древнее блюдо орочьих воинов. Готовится только в полнолуние или при острой необходимости. Основа — корень горной силы, вываренный в бульоне из костей горного зверя не менее шести часов. Обязательные добавки: соль слёз дракона (три щепотки), кровь мага (семь капель), мясо, убитое не позднее захода солнца. Варить, непрерывно помешивая, вкладывая намерение силы в каждое движение ложки».

Моё сердце упало. Шесть часов варки! Но тут я вспомнила о своих магических способностях. В прошлый раз я легко ускорила приготовление простой каши. Возможно, я смогу сократить время и для этого сложного рецепта?

После получаса поисков я, наконец, нашла нужные ингредиенты. Корень горной силы — сухие, скрученные корешки странной формы, пахнущие железом и грозой. Соль слёз дракона — переливающиеся кристаллы в маленькой стеклянной ёмкости. А вот кровь мага... Я вздрогнула, поняв, что имеется в виду моя собственная.

Решившись на эксперимент, я взяла большой котелок, налила воды, добавила кости из последних остатков дичи, надеюсь, этот зверь был когда-то горным, измельчённый корень и поставила на огонь. Согласно рецепту, это должно было вариться шесть мучительных часов.

Но я сосредоточилась на знакомом теперь ощущении тепла, исходящего от сердца. Однако на этот раз я была осторожнее — в рецепте ясно говорилось о важности медленного вываривания для извлечения магических свойств корня. И вместо резкого ускорения я аккуратно направила поток силы в котелок, мысленно представляя, как время сжимается вдвое.

Варево забурлило активнее, но не так бешено, как в прошлый раз. А затем я вдруг чувствовала, как корень горной силы медленно отдаёт свою сущность бульону, окрашивая его в глубокий красно-коричневый цвет.

Пока основа готовилась, я продолжила изучать остальную часть рецепта. Особенно меня заинтересовал раздел о правильном вкладывании намерений:

«Маг-бытовик должен помешивать похлёбку только деревянной ложкой из дуба, срубленного в полнолуние. С каждым движением следует вкладывать мысли о силе, стойкости, непоколебимости духа. Эмоции мага передаются пище и усиливают её воздействие».

Это объясняло, почему предыдущие кухарки терпели неудачи! Без искреннего желания помочь воинам, без понимания важности своей роли, они не могли создать действительно эффективную боевую пищу.

Через три часа вместо положенных шести основа была готова. Бульон приобрёл насыщенный тёмный цвет и пах железом и чем-то диким, первобытным. Теперь нужно было добавить остальные ингредиенты.

Я добавила куски свежего мяса — к счастью, орки принесли тушу убитого утром лесного оленя. Засыпала щепотки переливающейся соли слёз дракона, от которой похлёбка начала слегка светиться изнутри.

И наконец, самая страшная часть — кровь мага. Я взяла острый нож, глубоко вдохнула и быстро укололась в палец. Семь алых капель упали в кипящую похлёбку, и она вспыхнула ярким золотым светом, а затем снова потемнела.

Взяв дубовую ложку, я начала медленно помешивать варево по часовой стрелке, как указывал рецепт. С каждым движением я мысленно вкладывала намерения силы, храбрости, стойкости. Представляла орков-воинов, защищающих границы, их мужество перед лицом опасности.

Магия текла через мои руки в похлёбку, и та начала меняться на глазах. Цвет стал более насыщенным, запах — более интенсивным. В воздухе появилось едва ощутимое покалывание, словно перед грозой.

Когда я, наконец, закончила, в котелке булькала жидкость, больше похожая на жидкий металл, чем на обычную пищу. От неё исходила аура силы, которую я чувствовала даже не касаясь.

Я не рискнула пробовать её сама — кто знает, как подействует на обычного человека пища, созданная специально для орочьих воинов? Магическая энергия в ней была настолько концентрированной, что могла навредить своему организму.

Аккуратно накрыв котелок крышкой и поставив его в прохладное место, я решила дождаться утра и показать результат Гроку и Зубе. Они смогут оценить качество и подсказать, что нужно исправить.

Когда я легла спать в своей маленькой комнатке при кухне, тело ныло от магического истощения, но душа была полна странного удовлетворения. Я создала что-то важное, что-то настоящее.

Осторожно приблизившись к метле, которая теперь лежала на полу совершенно обычным предметом. Я наклонилась, подняла метлу и поставила её обратно к стене, гадая, не померещилось ли мне всё это.

Затем, закрыв глаза, я снова сосредоточилась на плане уборки. Мысленно представила, что нужно закончить подметание пола, особенно тщательно вычистить углы, где скопился самый застарелый мусор...

Когда я осторожно открыла глаза, метла снова стояла вертикально и методично подметала пол, в точности следуя тому плану, который я держала в уме. На этот раз она двигалась увереннее, словно привыкла к своей необычной работе.

Я же стояла, раскрыв рот от изумления, наблюдая за этим невероятным зрелищем.

— Остановись, — прошептала дрожащим голосом.

Метла послушно замерла.

Я мысленно представила, как метла сметает с потолка паутину, и та снова принялась за работу, в точности выполняя то, о чем я подумала.

От невероятного зрелища мои ноги подкосились, и я тяжело опустилась на ближайший табурет. Это действительно была магия! Настоящее, безусловное колдовство! Но не обычная магия заклинаний и формул, которую изучали в Академии. Это было что-то более тонкое — магия намерений, планов и мысленных образов.

Может быть, дело в том, что я из другого мира? Возможно, моя душа, пришедшая из мира без магии, каким-то образом лучше чувствует суть магических процессов, не отвлекаясь на сложные ритуалы и формулировки? Или это особенность именно магии бытовиков, которую Эмма просто не умела правильно ощущать?

Я глубоко вдохнула, украдкой поглядывая на ползающую под потолком метлу, и попыталась мысленно составить план генеральной уборки. Представила, как тряпки моют столы, как щётки чистят печь, как посуда сама отмывается...

Неожиданно почувствовав, как слегка щекочущее, тёплое ощущение растекается по моему телу, заполняя пространство вокруг, касаясь предметов невидимыми нитями. А в воздух медленно поднимались и кружились тряпки, щётки и швабры, словно участвуя в каком-то мистическом танце. Старое ведро покачивалось у стены, готовое присоединиться к этому представлению. Даже несколько деревянных ложек подрагивали в корзине.

— Убирайте, — неуверенно приказала я, сама не веря в происходящее и ожидая, что всё это окажется сложной галлюцинацией.

Но вместо этого началось настоящее волшебство! Тряпки ринулись к столам и принялись энергично оттирать жирные пятна, въевшиеся в дерево за годы готовки. Щётки устремились к закопчённой печи и начали старательно счищать слои сажи. Швабры заплясали по полу, отмывая камни от грязи. Ведро само наполнилось водой из бочки и принялось помогать в уборке, то поливая особо грязные места, то подставляя себя под стекающую грязную воду.

А я стояла посреди этого удивительного, почти сказочного представления, едва дыша от восхищения и ужаса одновременно.

Кухня на глазах преображалась. Столы начали сверкать чистотой, печь освободилась от вековой копоти, обнажив красивую красноватую кладку, стены заблестели, словно их только что вымыли с мылом. Даже воздух стал чище — исчез затхлый запах, его сменил свежий аромат чистоты с лёгкими нотками трав.