Цитаты из книги Серпентариум

Он пожал плечами и призвал обе стрелы, затем передал одну гриффиндорке. — Ненавижу трезвый, ясный ум, — добавил он. — Тоска смертная. — Но ты сейчас вроде бы трезвый и в хорошем настроении, — заметила Грейнджер, отшагивая назад. Она готовилась к следующему выстрелу. — А кто тебе сказал, что я трезвый? — он закусил губу, скрывая бессовестную ухмылку. Нотт начинал ее немного пугать.

— Не бывает идеальных отношений. Все люди ссорятся. Но до тех пор, пока вы оба хотите быть вместе, пока готовы признавать и исправлять свои ошибки, у вашей любви есть шанс.

Оглушаем? Гарри, если кто-то узнает, что мы сделали с однокурсниками, нас не просто исключат, а отправят под суд. Может, накормим их пирожными со снотворным?

— Гермиона, какие пирожные? Паркинсон и Нотт все-таки более сложно устроенные организмы, чем были Крэбб и Гойл на втором курсе. Как ты себе это представляешь? Я настаиваю на Остолбеней.

— Ладно, Гарри, надеюсь в Азкабане для нас выделят соседние камеры.

В измене всегда виноваты оба. И тот, кто изменяет, и тот, с кем изменяют. Это очевидно.

Гермиона села на кровати, пытаясь прикрыть себя руками. Ее тело, ее губы все еще горели. Скорее всего, она будет чувствовать фантомные прикосновения еще долго. Например, пару лет.

— Драко, она всегда так разговорчива? — он перевел взгляд на сына.

— Да, — ответил Малфой-младший.

— Это совсем не красит женщину.

Драко как-то неопределенно хмыкнул.

— Ты со мной не согласен? — недовольно переспросил Люциус у сына.

— Мне кажется, критическое мышление еще ни одну женщину не испортило, — ответил Драко. — А те, кто хотят удобства, пусть лучше купят себе новую мебель.

— Ce n’est pas seulement un homme sous la forme d’un serpent, — вполголоса начал Малфой читать первую строчку, скорее для себя, чем для Гермионы.

Гермиона почувствовала, как от его низкого голоса в сочетании с грассированным звуком «р» внизу живота потянуло.

Мерлин, не останавливайся никогда. Разговаривай отныне только на французском или навсегда замолчи.

Гермионе начало казаться, что только на их препираниях держится все мироздание. И, если кто-то из них остановится оскорблять другого, небо упадет на землю.

— Если ты собираешься вести себя на балу таким образом, возможно, мне действительно стоит сломать ногу. Твою ногу.
— Грейнджер, я тебя предупреждал, это будет пытка, — ответил Малфой.
— Да, но ты и твое недовольное выражение лица только усложняете ситуацию.

— На этом уроке я научу вас создавать Пахучий дым, который отпугивает многих животноподобных тварей. Тех, у кого есть нос или что-то на него похожее. Надевайте маски. Они должны плотно закрывать нос, рот и подбородок.
— Значит, с Волан-де-Мортом бы не сработало, — шепнул Гарри, заставив Гермиону и Рона рассмеяться.

Гермиона целый день вскрывала письма с разного рода пожеланиями, и если некоторые из них были милыми и приятными, то другие — крайне странными, вроде: «Желаю вам всегда цвести и радовать нас своей красотой».

Я что — герань на подоконнике?

— Я ненавижу того человека, который принес вчера алкоголь… — простонала Джинни.
— Но ведь это была ты, — робко заметил Гарри.
— Я знаю.

Но ведь никакого выбора на самом деле не существует. И нет никаких если. Люди принимают определенные решения, отсекая для себя все остальные варианты, потому что те являются единственно верными.
А то, что мы не выбираем, перестает нас олицетворять.

— Я прошу у вас время, — он мельком взглянул на профессора Макгонагалл, — и, возможно, наши дети будут умнее, чтобы никогда не допустить войны. Мы их этому научим.

— Нет, Гарри, давай решим прямо сейчас, что тебе от них нужно. Я хочу, чтобы план был четким.
— Гермиона, наши планы всегда летят к черту, оставь нюансы.