Академический обмен

Маргарита, ты - некромант, а не сердцевед, твоё дело призраков упокаивать, а не ковыряться в мозгах ушибленных природников!

Некроманта легко отличить – не только потому, что мы ходим в чёрном (на самом деле мы не обязаны, просто в чёрном практичнее, когда могилы раскапываешь). От некроманта веет чем-то потусторонним. По крайней мере, мне постоянно так говорят, я-то сама не ощущаю. Но если другого некроманта встречу, тоже не ошибусь. Что-то у нас такое есть во взгляде, в манерах, что сразу ясно: не заклинатель земли перед тобой и даже не предсказатель, хотя уж от тех хтонью разит за версту.

Понятное дело, когда ты некромант, уже неважно, из какого сословья, всё равно все тебя будут бояться, то есть уважать.

– Я разыскивала своего непутёвого брата, – улыбнулась она, грациозно упаковываясь обратно в кресло. В моих креслах невозможно сидеть грациозно, в них можно только беспомощно тонуть, но ей как-то удавалось держаться на плаву.

Презумпция, мой дорогой, – злейший враг открытий.

Круг общения? – слабым голосом уточнила я. – У некроманта? Это слуги, зомби, пара призраков и портной?

– А ещё можешь сам себя приласкать, а я полюбуюсь, – предложила я, пробегая пальцами по округлости своего бедра.
– Ну нет, – хрипловато сказал Маккорн и облизнулся. – Если хочешь надо мной надругаться, занимайся этим сама.
– Ой уж надругаться! – хмыкнула я. – А если перестанешь зажиматься, я тебе покажу, где у меня чувствительные места.
– Ты некромант, у тебя чувствительные места строго в соответствии с заводскими спецификациями, – буркнул он.

скелетов в шкафу этой семейки – хватит мне лабораторию оборудовать

Тех двоих я сначала приняла за магов воды, настолько у них шаманство было сырое.

– Вот и чудненько! – сказал этот самоубийца и ускорил шаг.

– Э! Куда! – выкрикнула я и тут же захлопнула рот. Я не доярка. Он – не корова. Он упрямый осёл, который сейчас получит по башке, и на этом проблема, как вывезти волка, осла и капусту за город, отвалится сама собой. Поэтому я не кинулась его догонять и даже не поставила у него на пути ловчую сеть, а просто пронаблюдала, как он скатился по ступенькам и распахнул дверь во двор, скрываясь из вида.

Природники обычно шевелятся с такой же скоростью, как мох растёт. И с такой же целенаправленностью.

Природник улыбнулся. Вот теперь я бы точно сразу определила его стихию. С улыбкой он тут же из приличного господина превратился в блаженного.

Я сама не заметила, как у меня плечи поднялись к ушам, а шея вытянулась вперёд, пока я слушала этот сектантский бред.

– Э! Куда! – выкрикнула я и тут же захлопнула рот. Я не доярка. Он – не корова. Он упрямый осёл, который сейчас получит по башке, и на этом проблема, как вывезти волка, осла и капусту за город, отвалится сама собой.

– Магистрина, нам с вами работать вместе какое-то время, – заметил он неожиданно спокойным тоном. Со спины ни дать ни взять адекватный человек.

Однако есть у призраков и минусы. Во-первых, ими обычно становятся животные с нелёгкой судьбой, умершие жестокой смертью, и следы всего этого на них видны невооружённым глазом, так что приходится кутать их в волшебные попонки. А во-вторых, чтобы ехать на такой твари верхом, надо быть некромантом, который ещё и не пожалеет сил подпитывать материальное проявление лошади хотя бы прямо под седлом.

Его лицо осветилось такой силой жизни, что мне захотелось прикрыться зонтиком.

Внутри меня стреляли молнии, а сердце металось, уворачиваясь от них, и что-то, вечно затянутое, развязалось, а что-то дремлющее ожило.