Имперец. Ранг 1. Студент

Меня зовут Дмитрий Евгеньевич Разумовский, и с этого дня я ваша мама, папа и лучшая подружка

«– И как отмечают аристократы удачные дуэли? – живо заинтересовался я. 

– Как и неудачные, – невозмутимо ответил боярич. – Кутят.»

«– И чего хотел Меншиков? – без предисловий и реверансов спросил Новиков с видом самым серьезным и сосредоточенным. 

– Жениться, – усмехнулся я. 

Иван удивленно моргнул, прежде чем до него дошел иносказательный смысл моих слов. 

– А ты? 

– Отказал, – пожал плечами в ответ. – Я ж не по этому делу.»

именно сегодня во втором часу ночи идея посетить проститутошную показалась мне максимально гениальной.

– Я… я… я… – начал заикаться мужчина, чего раньше за ним никогда не наблюдалось. – Я полезнее живым! 

– О, жить ты будешь, – согласился я и, когда на лице мужчины отразилось облегчение, добавил: – Плохо, но недолго.

Мы с Меншиковым стояли на ковре у ректора и изображали элементы интерьера. Проще сказать – молчали

Игорь Вячеславович прикрыл глаза, сделал глубокий вздох и, выбрав на телефоне нужный контакт, нажал дозвон.
– Привет. Да нормально. Ну как нормально, если звоню, то не очень, конечно.

– На сегодня все. Продолжим завтра, – отпустил нас тренер.
– Но на завтра в расписании у нас нет тренировок… – растерянно заметила Корсакова.
– В расписании, может, и нет, – согласился Разумовский. – А у вас будут. Свободны.

– Знаешь, у аристократов есть такая поговорка: не род для человека, а человек для  рода.

– А что это за дискриминация по половому признаку? – возмутился один из парней.

– Про дискриминацию по половому признаку вы можете поговорить со своими бабками, которых сговаривали замуж без их согласия, – отрезала бабуся. – А у нас с вами будет полная диктатура.

Новиков сполз с кровати и заглянул ко мне в комнату, когда я как раз сгружал книги на стол. 

– Что это? – позевывая, спросил Иван. 

– Дрова, печку топить будем. 

– Какую печку? 

– Знаний. 

– Боже, я еще сплю, и ты мне мерещишься.

Зрители взорвались овациями. Сложно сказать, то ли потому что им пообещали новый бой без перекура, то ли потому что Паук был у аудитории в любимчиках, то ли потому что все надеялись, что меня забьют сегодня насмерть.

– Хороша, – негромко констатировал стоящий рядом Иван, без особого интереса наблюдая за распределением следующих студентов.
– Ага, – согласился я. – Но тебе нельзя, ты ж боярич. А мне – можно.
«Ты ж боярич» хмыкнул:
– Некоторые простолюдинки проблемнее аристократок будут. Может, она внебрачная дочь какого промышленника? На ней же не написано.
– Несущественные мелочи, – отмахнулся я.

– Хочешь сказать, шо моя сестра – шлюха?! – оскорбился в лучших чувствах мужик.
Я кинул еще один дротик, который воткнулся рядом с остальными. В принципе, от ответа боярича сейчас зависело, насколько насыщенно мы проведем остаток ночи. И парень, надо сказать, не подкачал.
– Ну как бы… да.

– Это правда, что на тебя напали ВЧЕТВЕРОМ?! – ахнула Нарышкина, прижав ладошки к груди в театральном жесте.
– Вчетвером? Я слышал, их было десять! – подал голос Лобачевский, смотря на меня с нескрываемым восторгом.
– Сто десять, – усмехнулся я, занимая свое место за столом.

Но я живу вторую жизнь и не собираюсь отказываться от принципов, которые принял для себя еще в том мире. Я выбираю защищать свою страну, а не разрушать ее.