Цитаты из книги Маленькая опера

Паола велела повторить сказанное. Она не успела рассвирепеть с первого раза.

Как молоды мы были! Как верили, что у сюрпризов есть дно!

Она где-то читала, что с людьми нужно говорить их же языком, в том же тоне и манере. Схожесть вызывает симпатию. Ворчуны любят ворчунов, смельчаки - смельчаков, и только юмористы друг друга ненавидят.

Oбычные бoрдели похожи на бoльницы – длинные кoридоры, oдинаковые двери, стрoгая регистратoрша на входе. Рабoтницы похoжи на усталых лoшадей, трудятcя бeз души.

– Напомните пожалуйста, вы кто? – Антонио Скарпетти. Музыкальный продюсер. – А в каких ещё областях вы продюсер? – В самых широких. – Например? – У прошлого коменданта из депо пропало два паровоза. Так вот эту пропажу мы продюсировали. Полковник посмотрел на бандита не без восхищения.

– Меня зовут Пьер. – Неважно. Пойте за валторну! – Как петь? – Голосом. Вот так – пум-пу-рум. – Но у меня другая партия. – Партия у нас одна! А партитуры разные!

Было видно по осанке, он сам себя считает гением. Музыканты не разделяли это мнение. Один альтист назвал дирижёра лысым апокалипсисом. Второй – итальянским индюком.

– Господа – это не арфа в гробу, это фортепиано!

В горло хозяйке упирался раскрытый садовый секатор, оружие дурацкое и оттого вдвойне страшное.

... и чеснок с запахом чеснока.

Перед концом света, наверное, повиснет такая же пауза. Людям захочется остановиться и подумать, что они не так сделали, почему мир летит в тартарары.

Военные бордели создавались на базе мирных, работавших до войны. Служить приглашали сразу весь штат, вместе с прачками и руководством. Вот так примерно женщина в большой шляпе и длинном платье стала сержантом ВВС. Звали её Бертран Пуанкаре, была она, кроме прочего, мужчиной, дезертиром, смывшимся из артиллерийского полка вместе с кассой. Сейчас его знали, как Берту, директора лучшего из голландских борделей.

– Сейчас прозвучит увертюра, – сказал дирижёр слушателям. – 136 тактов восходящих секвенций покачивающейся ритмической фигуры в размере 6/8, основанной на тоническом аккорде ми бемоль мажора. Фантастическая, неземная музыка!

Чтобы стать музыкантом, нужно детство сгубить в музыкальной школе. Ни футбола, ни коньков, ни скакалок или воровства яблок в чужих садах – только ноты и ненависть к родителям. Потом музыкальное училище и консерватория. Двенадцать лучших лет жизни таскаешь какой-нибудь фагот, терпишь насмешки, не видишь радости, всё ради места в четвёртом ряду провинциального оркестра, где сумасшедший дирижёр будет называть тебя тупицей.

– Я убью тебя из жалости. Жить таким дураком унизительно!

Бено решился сказать главные слова: – Это ошибка! Я ни в чём не виноват! Комендант погрозил пальцем. – Никогда не оправдывайтесь до обвинения. Звучит подозрительно. И мы никогда не ошибаемся.

Полковник Бирке сидел, положив ноги на стол. Со стороны казалось, что полковник бездельничает. На деле – капитан это понимал – мозг коменданта кипел от потрясающих по эффективности планируемых операций.

... Бено притащил ноты. Велел всем приготовить пюпитры. В ответ на просьбу при женщинах не выражаться, дирижёр пояснил: пюпитр – это не то, чем постоянно заняты мысли Арнольда, а просто такая подставочка для нот.

– Подозрительные разговоры. Возможно, вы слышали слова «грохнуть», «чпокнуть», «кокнуть», «зажмурить», «завалить», «замочить», «списать», «обнулить», «уделать»?

Верхняя грань способности понимать у служащих министерства обороны оказалась ниже нижней границы простоты простейших либретто.