Двое

Удивительным образом на протяжении всей книги глаза были на мокром месте, а уж к концу, когда дело дошло до вставки с фотографиями, наглядно иллюстрирующей все исторические периоды, упомянутые в этой работе, слёзы и вовсе катились градом. У Елены Якович получилось невероятное: она не только сняла документальный фильм о Д.Д.Шостаковиче, но ещё и собрала материалов на эту книгу, которую вполне можно читать как самостоятельное исследование.

У «Двое» гениальная композиция: будучи, в первую очередь, воспоминаниями жены Шостаковича Ирины Антоновны Супинской, работа акцентируется на её жизни до и после встречи с гением, однако, на всех этапах рассказывает о судьбе и героини, и мастера параллельно. Книгу действительно стоит однажды взять в руки, чтобы не только получить достоверный портрет эпохи сталинских репрессий, жизни интеллигенции в период ВОВ и последующей оттепели, так и не ставшей полноценной весной надежд, но и всецело увлечься темой, помочить ноги в несложных культурологических исследованиях советского периода.

Мне не хватит места, чтобы упомянуть все ключевые эпизоды этого небольшого мемуарного воспоминания, которые так сильно разбили мне сердце, но поверьте, Ирина Антоновна прожила яркую жизнь и испытала настоящую любовь. Одинаково важно в её хронике прочувствовать и отчаянный детский голод, и отморожения конечностей в блокадном Ленинграде, и потерю родных, и тяжёлую юность с тётками, и случайное знакомство с Дмитрием Дмитриевичем, и поиски нарядной одежды на ограниченный бюджет перед приёмом в Лондоне, и опасливую дружбу с Солженицыным, и многое другое.

Посмотреть на гениального соотечественника добрыми глазами его любимого человека — вуайеризм высшей степени, но именно в этой оптике великий русский композитор, автор Ленинградской симфонии и множества других произведений (особое место в моём сердце, конечно, отдано 13-й симфонии о Бабьем Яре на стихи Евтушенко), предстаёт живым человеком. Мужчина с фотокарточки с брандспойтом июля 1941 года вдруг кажется осязаемым, держит за руку Галину Вишневскую, секретничает с Анной Ахматовой, оплакивает Всеволода Мейерхольда, боится реакций Сталина и нервничает всякий раз перед премьерой. Великолепный литературный документ в память о гении от советской музыки.