Bloodsucking Fiends

Он собирался поселиться с женщиной впервые, а о женщинах ни шиша не знал. Может, Джоди не чокнутая. Может, они все такие, а он просто не в курсе. Томми быстро проглядывал содержание номеров, чтобы получить какое-то представление о том, как работает женский ум.
Начинал вырисовываться паттерн. Целлюлит, ПМС и мужчины, не склонные к серьезным отношениям, — враги. Восхитительно легкие десерты, брак и множественные оргазмы — союзники.
Томми ощущал себя шпионом — словно ему надо переснять страницы на микропленку под лампой на гусиной лапе в какой-то кладовке баварского замка-крепости, и к нему в любую минуту может ворваться женщина в прикиде СС и рявкнуть, что у нее есть способы развязать ему язык. Хотя вот эта последняя часть, вообще-то, — не так уж плохо.

Упершись руками в одну, а ногами в другую, она б могла по-паучьи вскарабкаться. Она видела, как ребята так взбираются по щелям-дымоходам в Йосемите. Опытные скалолазы, в снаряжении. Не секретарши, избегавшие эскалаторов, чтоб не сломать каблук.
Джоди сосредоточилась на открытом окне и прислушалась. Кто-то глубоко дышит, спит. Нет, спят там два человека.
— Ах ты сволочь.
Она подпрыгнула и расклинилась между зданиями в шести футах от земли — ноги упираются в одну стену, руки в другую. Поразительно, что ей это удалось, но оказалось — нетрудно.

И вдруг ахнула, глаза у нее распахнулись, словно она вспомнила, что в духовке оставила взрывчатку. — О боже мой!
— Что? — Томми заозирался, решив, что она увидела что-то страшное и опасное.
— Это же ужас.
— Что ужас? — не понимал Томми.
— Я только что сообразила — я ж навсегда останусь пышкой. У меня есть джинсы, в которые я никогда уже не влезу. И мне всегда надо будет скинуть пять фунтов.
— И что с того? Все женщины, которых я знал, считали, что им нужно скинуть пять фунтов.
— Но у них на это есть шанс, есть надежда. А я обречена.
— Можешь перейти на жидкую диету, — сказал Томми.
— Остряк. — Для подтверждения собственного наблюдения Джоди ущипнула себя за бедро. — Пять фунтов. Ну подождал бы хоть еще недельку, а потом нападал. Я сидела на йогуртах и грейпфрутах. Мне бы удалось. Тогда я была бы стройной вечно.

— Расскажи мне про убитую женщину.
— У нее была собака, серенький такой песик. Обоих нашли в мусорном контейнере возле мотеля. Она была старая. А теперь и навсегда останется старой.
— Прошу прощения?
— Люди навсегда остаются в том возрасте, в котором умирают. У меня старший брат умер от лейкемии, когда мне было шесть. А ему — восемь. Теперь, когда я о нем думаю, ему всегда восемь лет, и он по-прежнему мой старший брат. Никогда не меняется, и та часть меня, которая его помнит, не меняется никогда. Понимаешь?