Мы придем из видений и снов

Правда бывает горька, как полынь, – посерьёзнев, ответила Лахта. – Но и так и другая лечат. Полынь – от хвори желудочной, а правда – от лжи и домыслов.

Знаешь, как говорят, чем сильнее и добрее сердце, тем страшнее будет тьма, если его поглотит.

Правда бывает горька, как полынь, – посерьёзнев, ответила Лахта. – Но и так и другая лечат. Полынь – от хвори желудочной, а правда – от лжи и домыслов.

- А тьмы, которой ты боишься в себе, есть у каждого. Главное, чтобы ты управляла ею, а не она тобой.

- Некоторые собития неизбежны. Они как поворотные точки, краеугольные камни.

Дорг Лютый жаждал власти. Он желал вечной жизни. Править этим миром до скончания веков.

— Я несправедливо изгнал тебя, дитя. И должен исправить это. Перед всеми вами, я, Фархард, старейшина деревни Кихт, заявляю, что Хейта, дочь Хальда, больше не изгнанница. Она вольна приходить сюда, когда хочет, и уходить, когда пожелает, и никто не вправе причинять ей вред или замышлять против нее дурное.

Хейта глядела на Брона, не в силах вымолвить ни слова. «Он искренне тревожился о ней», — мелькнуло у нее в голове, и эта мысль заставила ее сердце сжаться от сладкой, щемящей боли, сменившейся позабытым теплом. Кожу покалывало там, где ее касались его жаркие ладони. Его терпкий мужской запах окутал ее с головы ног, вскружил голову. Смекнув, что молчание затянулось, оборотень поспешно опустил руки и отступил, но ощущение его чувственных прикосновений на коже так и осталось с ней.

Харпа утерла со лба льющийся градом пот.
— Час от часу не легче.
— И как мы это сделаем?! — брякнул Мар. — Я не желаю поджариться как гусь на вертеле.

— Ведь пытки пыткам рознь. Я вот раздобыла особый кинжал, что жжет кожу пастырей похлеще огня. Крох Доррах, — так его называют, — Кровь Пастырей.