— Сильный и храбрый не нуждается в хитрости, — возразил первый. — Хитрость и коварство нужны трусам…

Жизнь — это высший Божий дар, и отдавать ее нужно подороже.

Мне нужны добрые компаньоны. Но должен предупредить откровенно: нервы нам понадобятся крепкие!

— Да, мой учитель, я их прочел и хорошенько спрятал. Их никто не видел у меня.

— Ты поступил разумно, ибо книги эти запрещенные. Они учат справедливой жизни и любви к ближнему; в руках борцов за правду они клинок, который пробьет кольчугу зла! Возмужав, ты, Джордж, должен будешь взять в руки этот клинок, потому что разум твой ясен и душа чиста.

— Однако, синьоры, — заметил охотник в сомбреро, — сегодняшняя охота не обогатила нам кухни. Теперь пора возвращаться, и, правду сказать, живой козел на мушке обрадовал бы меня больше, чем мертвый лев у ног!

— Да будь я мертвецом — и то спросил бы с него свою долю!

Над мачтами, среди глубокой черноты ночного неба, он видит не трехзвездный пояс Ориона, а мерцающее золото Южного Креста. Он верил всегда, что среди светил этих двух красивейших созвездий северного и южного небосвода находится и его счастливая звезда, звезда его удачи!

Морские сапоги с поднятыми отворотами не мешали упругой поступи человека. Эту походку вырабатывал не паркет гостиных, а шаткий настил корабельной палубы.

— Ха, законы! Они нужны, чтобы держать в узде простолюдинов. Ни Кортес, ни Писарро не заботились о законах, а захватывали целые страны со всеми богатствами, и потомки не осуждают их. Кто они были? Просто решительные ребята… Времена святош и старинных добродетельных рыцарей миновали давно. Все, что становится поперек дороги — буква ли закона, чужая ли воля, — надо сметать или умело обходить.

...Жил-был в Каталонии один молодой бедный идальго. Звали его дон Бернардито Луис эль Горра. В Испании родители любят  давать своим детям очень длинные имена, полагая, что этим у их ребенка увеличится количество покровителей среди святых. Поэтому полное имя, полученное им при крещении, звучало, коли хочешь знать, так: дон Хуан Мария Карлос Фердинанд Гонзальво Доминик Изабелла Родриго Себастиан Николо Христофор Анджело Долорес Бернардито Луис эль Горра.

-... Философы говорят: "Человек - это сложная машина". Но случалось ли вам замечать, Джорджи, что эта машина только тогда способна ткать счастье, когда она работает не на самого себя. Человек похож на пчелу: она не выпивает весь мед, который накоплен ею в сотах. Она питает им и себя и других.

...имя человека - это пустой звук, пустой сосуд, который наполняется содержанием только деяниями его носителя.

Для путника в зимнем лесу нет звука тоскливее, чем отдаленный волчий вой.

-Иногда приходится быть волком в овечьей шкуре, но нельзя быть овцой в шкуре волка.
Сэмюэль Ленди.

Оружие - это, знаешь ли, такая вещь, что делает человека или очень страшным, или очень смешным.

Через полчаса начинается наша вахта, а горло сухое, точно я изжевал и проглотил библию.

Белый листок с девяносто пятью тезисами, прибитый ночью к стене Виттенбергского собора монахом Мартином Лютером, положил начало «величайшей ереси, именуемой реформацией», расколовшей паству овец Христовых. Эти греховные овцы, по наущению еретиков, воспротивились стрижке в пользу Ватиканского трона. Они разуверились в непогрешимости папы и тонули в сквернах порока, не оплачивая больше папских индульгенций.

Невысокая, сутулая фигура отца Бенедикта возникла на пороге кабинета. В отличие от пышущего здоровьем епископа, католический монах был худощав, бледен и как-то неприметен в комнате. В его черных глазах вспыхивал неспокойный блеск. Но голос, на редкость мягкий и низкий, ласкал слух и успокаивал душу. В полусумраке исповедален этот голос производил чарующее действие на кающихся.

Острова Чарльза больше не было.

• Бьюсь об заклад, - сказал наконец капитан Бернардито, - что мистер Бленнерд, вновь назначенный губернатор острова, не допустит и мысли о землетрясении. Всем старым лордам в парламенте и адмиралтействе он с великим негодованием расскажет, как пират Бернадито Луис выкрал у него из-под носа целый британский остров!