Цитаты из книги Aušvicas balerīna

Учеба как канат, разве что не с потолка свисает, а с бездонного неба. Но именно такое карабканье очень даже по мне — беспрерывно подниматься и приветствовать жизнь в небесной вышине.

Больше всего я люблю одиночество, когда никто не мешает мне уйти в мой внутренний мир.

Выживать означает переступить через собственные нужды и посвятить себя кому-то или чему-то внешнему.

Все эмоции и силы в своей жизни ты будешь черпать изнутри.

«Дицука, кругом свирепствует война. Повсюду витает угроза смерти. И очень заманчиво сдаться, поднять лапки. И вот что я тебе скажу, а ты слушай хорошенько, потому что больше повторять не буду: когда все обернется самой черной стороной, я заклинаю тебя, умоляю тебя, — по впалым папиным щекам катятся слезы, — всегда выбирай жизнь».

Сколько ни учись, до вершины знаний все равно не доберешься. Учеба как канат, разве что не с потолка свисает, а с бездонного неба.

Война уже идет, но где-то там, вдали от нас. Нам кажется, что, если выбросить ее из головы, мы продолжим жить как обычно. Мы еще можем внушить себе, что мир не таит для нас никакой угрозы. Что для зла мы невидимки, и оно не ударит по нам.

Я по-прежнему дорожу его вниманием. Как и мамино, оно для меня бесценно... но и кажется предательски ненастоящим. Как будто их любви я заслуживаю не столько тем, что я — это я, сколько тем, что ею они спасаются от одиночества. Как будто моя личность ценна не своими достоинствами, а лишь как мерило всего, по чему каждый из них тоскует.

В моей власти сделать выбор. Это во власти каждого из нас. Не в моих силах изменить прошлое. Но есть одна жизнь, которую я в силах спасти, — моя собственная. Та, которой я живу прямо сейчас, вот в этот драгоценный момент.

Мой выбор — взять на себя ответственность за собственное счастье. Простить себе ошибки неидеальность, вернуть себе невиновность.

Мой выбор — принять себя такой, какая я есть, живым, несовершенным человеком, которому свойственно ошибаться.

Важен выбор, который я делают сейчас.

Сейчас, накануне возвращения в концлагерь, я напоминаю себе, что в каждом из нас сидят и Адольф Гитлер, и Корри тен Бом. Мы в равной мере наделены способностями любить и ненавидеть. И только нам выбирать, к кому из двоих обратить душу — к своему внутреннему Гитлеру или к своей внутренней Корри.

Я понимаю, что прошлое не оскверняет настоящего, а оно, в свою очередь,не умаляет прошлого. Время выступает посредником между ними. Время- путь, и мы им следуем.

Я думаю об умирающей на соседней кровати девушке, она могла бы завидовать мне, могла отгородиться от меня, повернувшись лицом к стенке. A она подарила мне юбку. Значит, выбор есть даже у той, кого тяжелая болезнь приговорила смерти. Есть он и меня.

Как там говорила нам мама? He пускают в дверь - лезь через окно. Двери, ведущей в спасение, не существует. С исцелением та же история. Там только окна. Задвижки, до которых почти не дотянуться, узенькие форточки,слишком тесные щелки, куда не пролезешь, даже если ты очень худая. Но оставаться там, куда ты попала, никак нельзя. Что хочешь делай, а выход найди.

И тут я понимаю, что нам впервые открылся выбор: сосредотачиваться на том, чего мы лишились, или на том, чем еще владеем.

«Запомни, Эдитка, — сказал мне учитель, — все силы и эмоции в жизни ты будешь черпать изнутри». Тогда я еще не очень понимала, что он имеет в виду.

Вовсе не нацисты изобрели антисемитизм, он существовал задолго до них