Мечтают ли андроиды об электроовцах

Как и большинство людей, Рик временами просто поражался, почему андроиды так беспомощны перед тестом на эмпатию. Сочувствие, очевидно, существует только внутри людского сообщества, тогда как определенного уровня интеллект можно обнаружить почти в каждом типе и классе живых существ, включая паукообразных. Способность к эмпатии требовала неослабного группового инстинкта, в то время как для организма-единоличника (к примеру, паука) групповой инстинкт бесполезен. Более того, фактически, такой инстинкт стремился бы снизить паучью жизнестойкость, поскольку заставлял бы его чувствовать у своей добычи желание жить. А значит, все хищники, даже высокоразвитые млекопитающие семейства кошачьих, умерли бы от голода.
Рик когда-то решил для себя, что эмпатия должна быть присуща только травоядным или, по крайней мере, всеядным существам, способным отказаться от мясной диеты. В конечном счете дар сопереживания сотрет границы, отделяющие охотника от жертвы, победителя от побежденного. Как при слиянии с Мерсером, все вместе — и каждый в отдельности — совершали восхождение или, когда жизненный цикл завершался, одновременно погружались в пучину загробного мира. Это было что-то типа биологического страхования, правда, обоюдоострого. Когда какое-либо существо испытывало радость, состояние всех остальных существ тоже включало в себя фрагменты радости. И наоборот, если какое-либо живое существо страдало, тень этого страдания падала на всех остальных. В результате групповые животные — такие, как человек, — получали дополнительный фактор выживания. А совы или кобры погибали.

Он заглянул в холодильник - морозильник уже давно не работал -- и обнаружил
небольшой и сомнительного вида кусок маргарина. Осторожно взяв его вместо
подарка, - сердце стучало как ненормальное, готовясь выскочить из груди, - он
направился на нижние этажи. "Надо, - напомнил себе Изидор, - чтобы новый жилец
не догадался, что я - придурок, точнее - пустоголовый. Если жилец поймет, что
я неполноценный, он выставит меня за дверь и не станет даже разговаривать; так
обычно происходило прежде. Интересно, отчего?"

— По-моему, ты плохо разобрался в ситуации, — произнес Гарленд. — Этот человек или андроид Рик Декард явился к нам из галлюцинации — из иллюзорного, несуществующего полицейского агентства, которое, как он утверждает, все это время работало, занимая старое здание Управления на Ломбард-стрит. Он ничего не знает о нас, мы — о них, хотя мы работаем, что называется, на одной улице. Далее, он пользуется тестом, о котором мы даже не слышали. В списке, который у него нашли, не андроиды, а человеческие существа. Он уже убил одного, хорошо еще, если только одного. Слава богу, мисс Люфт повезло, и она вызвала патрульного, иначе этот тип уже пристрелил бы и ее, а в данный миг шнырял бы где-то поблизости, вынюхивая, как подобраться ко мне.
— Хм-м-м, — то ли в задумчивости, то ли наигранно промычал Фил Реш.
— Хм-м-м, — рассерженно передразнил его Гарленд. Выглядел он так, будто его вот-вот хватит апоплексический удар. — И это все, что ты можешь мне ответить?

«Рейчел, — осенило его. — Она и есть „Нек-сус-6“! Я впервые столкнулся с андроидом данной модели. И, проклятье, они едва не взяли меня за горло; они подошли ужасно, чертовски близко к тому, чтобы уничтожить шкалу Войт-Кампфа — единственный метод, который у нас остался для того, чтобы вычислять их. „Роузен Ассошиейшн“ проделала хорошую работу — по крайней мере, предприняла серьезную попытку защитить свой товар. А мне предстоит столкнуться вплотную еще с шестью… — отметил он, — прежде чем я закончу свою работу». Он получит свои деньги. Каждый цент. Если сам останется жив.