Потерянный для любви

— [Это] прекрасный район... Помню одного знаменитого убийцу..., так когда я была девчонкой, там как раз нашли части тела его жертвы.

Он хотел продать и отцовское имущество, но тут вмешалась мать. Столы и стулья, может, и были устаревшими, громоздкими и неэлегантными, но других за всю свою замужнюю жизнь она не знала.
– Тридцать два года, Катберт, только представь себе!
– Представляю, матушка, и именно по этой причине мне кажется, что новую жизнь нужно начинать с новой мебелью.
– Новая жизнь – это уже не для меня, милый, и я так привязана к этим старым вещам!

Его сердце не было разбито от того, что друг детства вернулся к нему с печатью смерти на богатырском теле. Он испытывал по этому поводу умеренную скорбь, считая положение отца и дочери печальным, но уже привык спокойно созерцать печальные сцены и готовился оказать сироте поддержку в меру своих сил, когда ее настигнет тяжелая утрата...

Человек, который принижает себя, всегда тщеславен. Он так уверен в своих выдающихся достоинствах, что из одного снисхождения и добродушия, как бы спускаясь до уровня толпы, делает вид, что не принимает себя всерьез.

Провидение оказалось благосклонно к грешнику, который считал мир совершенно потерянным для любви.

– Напротив, она довольно высокая, но такая тоненькая! Изящная девичья фигурка…
– Юношеская угловатость, –  пробормотал доктор.
– И с томной грацией, как у цветка на тонком стебле, например –  у нарцисса.

Доктор Олливант пожал плечами.
– Никогда не был высокого мнения о Люси. Девушка, которая прекрасно смотрелась у студеного ключа, но в любом обществе осталась бы незамеченной. Мне нравится блистательная, яркая красота, которая внушает восхищение и благоговение, как гроза в тропиках.

Просто, когда вам дают пощечину, а вы не можете ударить в ответ, единственный способ выпустить пар — это поговорить.

В конце концов, счастье — это то, что происходит сейчас, и человек может быть счастлив накануне казни, если милое его сердцу существо будет подбадривать его в унылой камере.

В ее воображении жизнь после тридцати уже шла под уклон. Молодость и красота, как и большинство радостей бытия, исчезают за гребнем того холма, на который так весело взбирается юность.

- Как же несправедливо, что смерть бродит по миру тайком! Если бы она назначила час, единый для всех, общая судьба была бы легче выносима. Мы бы знали, что конец неизбежен, и готовились к нему - к смерти, к разлуке. Никаких мук неизвестности, никаких шатких надежд и страхов! Именно внезапность так жестока. Тех, кого мы любим, не забирают у нас естественным образом, но отнимают без предупреждения. Куда бы мы ни шли, мы на краю могилы.

Это худшее свойство стариков: они слишком много помнят и вечно гундят о былом.

Двое любящих не могут оставаться в разлуке навеки.

– Хорошенькая? –  равнодушно задал доктор стандартный мужской вопрос.
– Даже не знаю, можно ли назвать ее по-настоящему хорошенькой. Ее черты не то чтобы правильные, но в ней есть прелесть, непосредственность, юная невинность, которые более привлекательны, чем красота. По-моему, она живое воплощение вордсвортовской Люси.

Доктор Олливант впервые испытующе оглядел друга как врач. На внимательный взгляд специалиста, изможденное лицо, впалые щеки и тусклые глаза свидетельствовали о подорванном здоровье, если не об органическом заболевании.
– Приходи завтра утром, –  сказал он успокаивающим профессиональным тоном. –  Я тебя тщательно осмотрю. Полагаю, все окажется гораздо лучше, чем ты думаешь.

– Ты прожил двадцать лет, не предпринимая попыток меня найти, –  парировал его друг. –  Сказать, что привело меня к тебе сегодня, Катберт? Вряд ли это будет лестно для призрака нашей мальчишеской дружбы –  если от нее остался хотя бы призрак! –  но я полагаю, ты уже осознал, что человеческая натура эгоистична. Я пришел из-за написанной тобой книги.

В честном труде есть здоровый аромат, который освежает даже самые увядшие души.