Бешеный

27 августа 1934 года 56 подростков сбежали из колонии для несовершеннолетних на французском острове Бель-Иль. С острова они выбраться никак не могли. На сбежавших мальчиков — некоторые не старше десяти лет — объявили охоту. Надзиратели, жандармы, местные жители и даже редкие туристы с азартом рыскали по острову в поисках изможденных, обессиленных беглецов. За каждого мальчишку, и неважно, десять ему лет или восемнадцать, объявили награду в 20 франков. Будут пойманы все беглецы, кроме одного… Ис...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

409 ₽328 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,5

155 оценок

5
61%
4
35%
3
3%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 168Хотят прочитать 853

Рецензии

majj-s
27 декабря 2025
Детская каторга
Разрешенья не нужно взрослым законопослушным,
Чтобы охотиться на детей…Жак Превер
Вам знакомо место событий книги, если читали "Безумство Мазарини", чье действие разворачивается здесь. На местную легенду о беглеце, которого так и не сумели поймать, я впервые наткнулась в романе Бюсси. Курортный рай острова Бель-Иль-ан-Мер был адом для парней, содержащихся в местном "Центре контролируемого образования", по сути - каторге для малолетних правонарушителей.
Дети и подростки с 12 до 21 года, среди которых были, конечно, юные чудовища (не будем идеализировать детство), но большинство составляли сироты и брошенные родителями или беглецы, над которыми дома издевались - те, кому не повезло попасть в поле зрения надзорных органов. Справочно: с 1804 по 1935 год право применять к детям исправительные меры позволяло оскорбленному отцу без обоснования причин добиться решения суда о лишении ребенка свободы. Так сюда попал Жюль Бонно, прозванный Злыднем. Мать бросила его восьмилетним, отец отдал на воспитание своим родителям, которые считали мальчишку порченным семенем и не кормили досыта, в 13 он помог друзьям отомстить за родителей - стоял на стреме, пока те громили мастерскую человека, разрушившего семью. Следующие семь лет прожил зверем в клетке
Администрация заведения держала мальчишек в черном теле, с карательной линейкой за малейшую провинность, которой мог стать даже разговор в любом месте, кроме двора. Здесь смотрели сквозь пальцы на насилие, в том числе сексуальное, старших над младшими, "крутых" над простыми - главное, чтобы были в состоянии работать. А вкалывать приходилось, начальство колонии сдавало воспитанников за плату местным фермерам, использовало на дорожно-строительных работах. В отличие от взрослых рабочих, им ведь не надо было платить.
Он не планировал побега, не подстрекал к бунту, не был лидером. Скорее крепким середняком, держащимся чуть отдельно. Но именно он стал катализатором, когда прочитал в украденной из мусорной корзины директора газете, что слухи о скорой отставке держиморды начальника, на которую все здесь надеялись, на самом деле лишь уловка. чтобы выявить недовольных. Мятеж 27 августа 1934 вспыхнул стихийно. Избив надзирателей 56 мальчишек бросились в бега, забыв в тот момент, что выбраться с острова нереально. И тогда на них началась охота, в которой с радостным азартом участвовали как местные, так и отдыхающие. За каждого беглеца была назначена плата - 20 франков (примерно три трехкилограмовых буханки хлеба). Сытые, довольные жизнью, здоровые мужики гоняли тощих замордованных пацанов, как диких зверей.
К вечеру следующего дня всех, кроме одного, нашли, вернули, наказали. Сорж Шаландон написал свою историю от лица непойманного Жюля Бонно. Если вы следите за отечественным премиальным процессом, то вспомните его "Сына негодяя", номинированного в прошлом году на Ясную поляну - автофикшен о сыне перебежчика, служившего в годы войны немцам и сумевшего избежать наказания. Если вас, как меня, смущает усердие, с каким французская литература записывает всех своих героев если не в маки, так уж в Сопротивление, и удивляет, как при таком уровне национального самосознания Франция сдалась Гитлеру за сутки - Шаландон, то, что доктор прописал.
Его вложенное в уста мерзавца-отца: "Примерно один процент французов был в сопротивлении, примерно один стал коллаборационистами, остальные во время войны сидели с удочками" - вернее сопливой романтизации отражает национальный портрет. Первая половина "Бешеного" выдержана в том же жестком, без сантиментов, духе. Потом приключения, доброта незнакомцев, "мне отмщение и аз воздам", множественные параллели с "Отверженными" и "Графом Морнте-Кристо" , и все, что не оставит равнодушными поклонников приключенческого жанра.
Роман с его "сердце-в-клочья" разбавит благостную новогоднюю атмосферу. И может быть поможет быть чуть терпимее к тем, кого принято считать отбросами общества. Они такие не потому, что сор, а потому, что общество их отбросило.
Читать далее
40 понравилось
930
Bookovski
23 октября 2025
Русскоязычным читателям Сорж Шаландон известен как автор автобиографического романа «Сын негодяя», в котором он рассказал о тайне своего отца, всю жизнь игравшего роль участника французского Сопротивления, а на деле симпатизировавшего SS. Имеющий не только писательский, но и журналистский опыт Шаландон профессионально умеет работать с фактами и превращать документальное в художественное. Именно это он вновь сделал в «Бешеном» – романе о неподдающемся перевоспитанию внутреннем бешенстве, который основан на реальной истории побега пятидесяти пяти воспитанников когда-то находившейся на острове Бель-Иль колонии для несовершеннолетних. Семнадцатилетний Жюль Бонно по кличке Злыдень – сын майенского крестьянина, в тринадцатилетнем возрасте осуждённый за поджог, в романе Шаландона стал пятьдесят шестым, непойманным мятежником, который и рассказал читателям эту историю от первого лица.
После прочтения аннотации, кажется, что «Бешеный» прекрасно встаёт в один ряд с уайтхедовскими «Мальчишками из “Никеля”» и «Дьяволами и святыми» Жана-Батиста Андреа, но в реальности, помимо факта наличия в сюжете побега из закрытого заведения для детей, где дисциплина подменялась системным насилием, а воспитание – пытками, у этих трёх книг практически ничего общего. Тёзка анархиста-иллегалиста Жюля Бонно, Злыдень, как и многие его собратья по От-Булони – вовсе не невинный ребёнок, неспособный обидеть даже муху, жизнь в колонии наложила на него свой отпечаток. Нет, он вовсе не садист и не подонок, но, как говорит о себе он сам «бредил убийствами». И читатель сразу же понимает: этот «бред» из фантазий не может избежать прорыва в реальность. Клокочущая ярость, нравственные колебания, готовность отвечать на зло злом и на насилие насилием – основные черты характера Жюля, которые проявляются всё чаще и всё сильней с каждым актом несправедливости в его сторону. Этот клокот и вспышки, затмевающие сознание рассказчика, Шаландон показывает даже на уровне повествования, построенного так, словно пульс текста бьётся со скоростью 140 ударов в минуту, порой корчится от болевых спазмов, и сам не всегда способен отчётливо различить, что в нём правда, а что тестостероновые фантазии об отмщении.
Другое важное отличие романа Шаландона от произведений Уайтхеда и Андреа заключается в том, что рассказ в нём ведётся из точки, лишённой всякого света. Тюрьма в тексте – это не только От-Булонь, не только Бель-Иль, это вся Франция, а, может, и весь мир, в котором дети нежеланные и нерождённые превращаются в «ангелочков», а те, что всё-таки появились на свет, оказываются никому не нужны и обречены быть бесплатной рабочей силой, солдатами или преступниками. У беглеца Жюля нет чёткого плана относительно своего будущего, нет дома, в который можно вернуться, нет дороги, которую суждено пройти, нет грехов, которые он хотел бы искупить. Автор не дал ему любящих родителей, пожалел для него веры в бога или высшее предназначение. Всё, что ему остаётся – движение на чистом инстинкте, животная энергия, толкающая вперёд, даже если там его ждёт только бездна. От начала до конца Злыдень-Жюль существует будто бы лишь благодаря силе сопротивления. Это и есть то «бешенство», о котором пишет Шаландон, – последняя оставшаяся форма свободы, звериное неподчинение того, кого однажды не поймали, дав уверовать в то, что не поймают уже никогда.
Читать далее
32 понравилось
1,2K
Stradarius
27 ноября 2025
Бешеный.
Приятно очарован прозой Соржа Шаландона ещё со времён «Сына негодяя», потому мимо его сравнительно нового романа пройти не мог. «Бешеный» — это полудокументальная история реального побега 56 подростков из колонии для несовершеннолетних (читайте: с каторги) на острове Бель-Иль. Дело было в 1934 году, на детей тотчас объявили охоту за вознаграждение, все за исключением одного были найдены. Главный герой этой книги, Жюль Бонно — не просто вымышленный мальчик, сумевший выбраться из островной тюрьмы, потому что судьба приготовила для него другие суровые приключения, но и своеобразный портрет поколения французских сирот между мировыми войнами. В его неуправляемой ярости, которую он источает на протяжении всего текста, читается боль и разочарование целого народа, беспомощно брошенного и терзаемого противоречиями. У этих подростков не было не только семей, крова и образования, но и будущего: историю того, как падут с плеч их головы с приходом бошей, мы хорошо знаем. «Бешеный» — крик отчаяния ненужных сынов Франции, которые позже будут защищать если не страну, то людей, протянувших им руку помощи посреди стылой бретонской земли, наводнённой живыми упырями и отъявленными негодяями (иначе администрацию учреждения и не назовёшь). Однако ярость в романе не становится антонимом справедливости: пронаблюдав за юношеским взрослением Жюля, мы увидим, что хоть никакой бунт не сумеет сломать систему, но под его очищающим огнём отчётливо проступят люди, ради которых стоит сражаться до последнего вздоха — друзья и сочувствующие, те, с кем даже беглец может ощутить себя дома.
Читать далее
23 понравилось
610