Эскиз нашей любви

Достоевский, слезь со стола! – Кэм взмахивает рукой, прогоняя с журнального столика черного пушистого кота. До невозможности толстый кот неуклюже спрыгивает на пол, оставляя недоеденную пиццу.

– Достоевский?

– Это его имя на этой неделе, – поясняет Кэмерон, – Зейн делает вид, что любит классику, пока подкатывает к Люси. На прошлой неделе Достоевского звали Генрих Восьмой, потому что ему попалась фанатка сериала «Тюдоры».

– А как его звали изначально?

Парни обмениваются озадаченными взглядами, и мне становится понятно, что они уже не помнят.

"Почему ты такой жестокий, Гарри? Со всеми встречаешься по два дня. Чего именно ты ищешь?
– Если бы я знал, что ищу, то обязательно сказал бы тебе, Прю. Это, знаешь, как поход в магазин: когда тебе чего-то хочется, но ты сам не знаешь, что ищешь. И вот ты идешь вдоль стеллажей и случайно натыкаешься взглядом на что-то, на что раньше и внимания не обращал. И вот уже ты хочешь только это. Но ты не можешь это купить, потому что не хватает денег или, как в моем случае, у тебя просто нет тупого чувства юмора и умения придумывать девушке глупое прозвище. Ты пытаешься найти этому продукту замену: похожий вкус или хотя бы жалкое подобие. Но ни один из многочисленных товаров в огромном гипермаркете тебе не подходит; сколько бы ты ни пробовал – все не то. Со временем ты понимаешь, что не нужно перебирать сотни вариантов, когда ты знаешь, что тебе нужен один-единственный".

«Чувства к Кэмерону – словно хорошая порция дорогого виски: сначала ты чувствуешь приятный, терпкий и слегка пряный запах, затем делаешь глоток и ощущаешь резкий вкус. Время будто замирает, а через несколько секунд этот виски обжигает все внутри, разливаясь пламенем где-то в области сердца, которое начинает раскачивать алкоголь горячими волнами по венам и распространяет его по всему организму. Грудь больше не горит, лишь чувствуется приятное тепло, и все, чего ты хочешь – сделать очередной глоток.»